Встревоженный командир лодки вышел из-за штурвала. Он почтительно склонился к начальнику штаба и сказал несколько слов. Тот, повернув голову к иллюминатору, секунды две думал о чем-то, глядя на набегающие облака, а затем кивнул в знак согласия. Командир корабля, отдав честь, исчез в своей рубке, а адмирал откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Ясудзиро показалось, что он зашептал слова молитвы.
Из бортовых иллюминаторов было уже хорошо видно, как с юго-запада приближалась, увеличиваясь в размерах, громада туч, достигающих своими вершинами большой высоты. На северо-западе оставался еще клочок чистого неба. «Кавасаки», изменив курс, пошла на север. Командир корабля решил обойти тайфун стороной.
Начинало темнеть. Черные, сверкающие зловещими вспышками молний тучи казались еще страшнее, чем днем. Гидросамолет на полном газу уходил от тайфуна, Но «Стелла» не хотела так легко расстаться с добычей. И она все же успела накрыть лодку концом своего крыла. К счастью, этот ужас продолжался всего несколько минут. Налетевший порыв ураганного ветра бешено швырнул машину, и она заскрипела, застонала нервюрами и стрингерами, изогнувшимися от натиска бури.
Казалось, еще один такой бросок — и не выдержат хромансилевые болты, скрепляющие плоскости с центропланом, крылья сложатся, и самолет рухнет в бездонную Филиппинскую впадину. Черное чрево тучи, нависшей над самой водой, непрерывно выплескивало ослепительные молнии. При их свете отчетливо просматривались вздыбившиеся волны, увенчанные шапками пены. Хлынул тропический ливень, смешавший все вокруг — и облака, и небо, и океан. Предсмертный холод заполз в души пассажиров «кавасаки». Шепча молитвы, они просили всемогущую Аматерасу смилостивиться над ними. И богиня услышала их: дождь начал уменьшаться, тучи расступились и перестали швырять многострадальную лодку. Вскоре по курсу полета показались звезды. Гидросамолет, идя со скоростью 120 миль в час, обогнул тайфун к вышел из опасной зоны. Сзади ярились волны, и «Стелла» висела над океаном огромными глыбами пылающих туч, а впереди была спокойная чернота тропической ночи с тысячами ярких звезд, купающихся в воде.
Начальник штаба приказал установить радиосвязь с гидросамолетом адмирала Кога. Но все усилия радиста оказались тщетными. В ответ на его запросы приходил только треск электрических разрядов, бушующих во взбудораженной тайфуном атмосфере.
Сделав большую дугу, «кавасаки» удалось обогнуть «Стеллу» и с почти пустыми баками выйти к острову Минданао. В темноте ночи было невозможно отличить сушу от моря. Шеф-пилот хотел произвести приводнение ближе к берегу, чтобы до утра отстояться на якоре. Но вблизи берега море плескалось о рифы, хорошо заметные при вспышках осветительных ракет. Пытаясь отыскать пригодное для посадки место, штурман расстрелял весь комплект ракет, не добившись никакого результата.
Из личного опыта Ясудзиро знал, что беда не ходит в одиночку. И теперь: не успел бортовой механик доложить о неисправности посадочной фары, как один за другим начали глохнуть моторы — кончился бензин.
Пилоты шли на вынужденную посадку, ориентируясь только по колеблющимся звездным бликам. Чихнул несколько раз последний двигатель и заглох. На смену шуму моторов пришла тишина, нарушаемая едва слышным свистом встречного потока воздуха. Затем в этот звук начал вплетаться шум океанского прибоя, усиливающийся по мере потери высоты. По-видимому, внизу были рифы, и пилот отвернул подальше от берегов.
Вода чувствовалась рядом, но экипаж не имел представления о высоте полета: барометрический высотомер, установленный в пилотской рубке, давал большие погрешности, и ему нельзя было верить.
Нервы пилота, садившегося на ощупь, не выдержали, и он дал из пулемета очередь, чтобы по всплескам определить высоту. Но это лишь усугубило положение: вспышки выстрелов ослепили пилотов, и они потеряли даже стрелки пилотажных приборов. Шеф-пилот интуитивно потянул штурвал на себя, и самолет, потеряв скорость, свалился на крыло. От грубого удара фюзеляж хрустнул, как спичка, и переломился пополам. Передняя, более тяжелая часть — моторы и пилотская рубка — сразу ушла на дно; задняя — пассажирская кабина — несколько минут продержалась на воде.
Оглушенные ударом люди очутились в воде. Наиболее удачливым удалось вплавь добраться до берега, но таких было немного; остальные утонули.
Ясудзиро, придя в себя, увидел риф, подплыл к нему и вцепился в него руками. Когда в предутренних сумерках показался недалекий берег, окаймленный белой пеной прибоя, летчик понял, что спасен.