Через неделю Чарлзу удалось попасть на транспорт, идущий в Сан-Франциско. Но только на подходе к Фриско Чарлз поверил, что война для него кончилась, и тогда, уединившись в каюте, он исполнил предсмертную просьбу Боба: написал письмо Кэт.
Он так вдохновенно врал от имени погибшего, называя легкомысленную женщину самыми нежными словами, что и сам поверил в ее чистоту и целомудрие: после всего пережитого ему искренне хотелось чистоты. Он хотел верить и уже верил, что люди могут быть искренними, добрыми, душевными. Он скорбел о погибших друзьях, о попусту утраченных годах, проведенных в нечеловеческом напряжении, в грязи, копоти и крови.
Транспорт замедлил ход. Показался красавец Фриско, сбегающий с холмов амфитеатром к океану. Чарлз Мэллори точно знал, что теперь у него начинается жизнь, совсем не похожая на прежнюю.
Глава седьмая
Пара, ведомая Кэндзи Такаси, выполняла патрульный полет над Макасарским проливом. Справа в дымке виднелся поросший джунглями берег Калимантана, захваченный десантом союзников. Правда, не все части и подразделения японского гарнизона острова сложили оружие. Отдельные роты и взводы еще скрывались в джунглях, ожидая лучших времен. Но Кэндзи уже понял, что лучших времен не будет: после потопления «Акаги» его и нескольких оставшихся в живых пилотов перевели служить в авиацию, базирующуюся на берегу. Нельзя сказать, чтобы этот перевод сильно огорчил Кэндзи, тем более что он стал летать на истребителях. А у летчика-истребителя побольше шансов остаться в живых: в небе он задает тон.
Дойдя до заданного рубежа, Кэндзи развернулся на обратный курс Идти домой он решил над островом. В проливе не встретилось ничего интересного, но в небольшой бухте, укрытой с трех сторон крутыми скалами, Кэндзи увидел стоявшие на якорях американские эсминцы типа «Флетчер». Встреча была неожиданной только для японских летчиков. Американцы, судя по всему, давно следили за полетом пары с помощью корабельных радаров и подготовились к бою. Кэндзи даже не успел отреагировать, как был обстрелян. Ему приходилось участвовать во многих налетах, но с такой плотностью огня он встретился впервые. Пушечные трассы красными жгутами тянулись к самолетам со всех четырех кораблей, небо в один миг заволокло огнем и дымом. Да и немудрено: на каждом эсминце стояло по восемнадцать скорострельных зенитных автоматов и по пять унифицированных 127-мм орудий.
Крутым боевым разворотом Кэндзи вышел из зоны зенитного огня в сторону суши и огляделся. Бухта еле угадывалась, прикрытая тысячами расползающих дымков. Ведомый отстал чуть ли не на километр и летел со снижением. За его самолетом тянулся коптящий след.
— «Кен-23», что случилось? — запросил Кэндзи ведомого по радио.
Вибрирующий голос ведомого донесся как с другой планеты:
— Застучал мотор. Сильные биения. Температура масла 160 градусов. Кажется, горю. Что мне делать?
— Что делают в таких случаях? Если не можешь дальше лететь, прыгай!
Кэндзи увидел, что у самолета напарника из-под капота мотора показались языки пламени. Слетел сорванный фонарь кабины. За борт вывалился пилот, но высота была слишком мала, чтобы купол парашюта наполнился воздухом.
«Бедный Уэхару! Ты никому не расскажешь, в какой ад мы с тобой залетели…»
Милях в ста севернее Баликпана Кэндзи заметил двухмоторный транспортный самолет Си-47. «Дуглас» неторопливо брел над джунглями на малой высоте. Беспечный экипаж тоже не заметил вовремя приближавшийся истребитель Кэидзи, чувствуя себя в безопасности над территорией, контролируемой американцами. Транспортник, не имеющий бортового оружия, был слишком лакомой добычей, чтобы упустить его, «Ну подожди, — пригрозил Кэидзи, — сейчас я отыграюсь на тебе за смерть Уэхару». Пробормотав короткую молитву, он пошел в атаку.
Длинные очереди из пушки и пулеметов прошили «Дуглас». Кэндзи видел, как вспышки разрывов плясали на фюзеляже и на капотах моторов. Проскочив вперед, истребитель развернулся для повторной атаки. Избитый в решето «Дуглас» продолжал лететь, прижимаясь к самым вершинам деревьев.
Во второй атаке Кэндзи и сам был наказан: оказалось, Си-47 модернизирован — сверху фюзеляжа на нем установили турельный пулемет для прикрытия задней полусферы. Подпустив «нуль» чуть ли не на сто метров, стрелок дал длинную очередь. Бронебойные пули, пробив дюралевый картер, вспороли зеркало цилиндров и раздробили зубья передач трансмиссии.