Если в воздушных боях «накадзима-два» не уступал авианосным истребителям, то против американских кораблей он был бессилен: бронебойные снаряды отскакивали от бортов и надстроек, словно горох от слоновой шкуры. Бомбометание тоже давало очень мало: бомбы приходилось бросать под воздействием столь плотного зенитного огня, что не каждый летчик выдерживал прицельный курс. После каждого налета на корабли отряд Ясудзиро катастрофически редел. Не меньшие потери несли и другие отряды 26-й воздушной флотилии. А результаты ударов оставались более чем скромными. Вскоре японские корабли погрузились на дно вслед за авианосными самолетами. В воздухе господствовала авиация военно-морского флота США.
В эти дни Ясудзиро оказался одним из немногих, кто был свидетелем зарождения новой японской тактики — атаки камикадзе.
Однажды из полета вернулся взбешенный неудачным бомбометанием контр-адмирал Арима.
— Сейчас я покажу вам, как нужно топить авианосцы! — крикнул он ведомым летчикам, тоже сбросившим бомбы мимо цели. — Подвесьте-ка мне бомбы с взрывателями мгновенного действия! — отдал распоряжение Арима подошедшему инженеру.
Пока механики готовили машину к вылету, адмирал молча ходил вдоль стоянки с незажженной сигаретой в зубах.
— Я не буду кидать ее куда попало, — сказал Арима, погладив рукой авиабомбу, которую подвесили к его самолету. Заметив недоумение в глазах подчиненных, пояснил: — Я взорву ее вместе с самолетом прямо на палубе авианосца.
— Ваше превосходительство, не делайте этого! — пытались отговорить адмирала приближенные. — Вы командующий и обязаны повелевать, а не искать смерть в бою, уподобясь простому самураю. Пошлите на таран любого из нас…
— Нет, — сказал Арима, — лечу я. Если адмиралам не дано умирать с честью, то считайте меня рядовым. — Арима сорвал с мундира полосатые петлицы с адмиральскими звездами и швырнул на землю.
Он долго садился в кабину, долго запускал мотор, а подчиненные стояли все это время в глубоком поклоне: они молча отдавали дань уважения человеку, решившему показать пример самурайского мужества.
О результатах тарана Аримы говорилось разное: японская пресса утверждала, что американцам дорого обошлась жизнь адмирала; янки же писали, что самолет самоубийцы взорвался рядом с бортом, не причинив существенного ущерба. Тем не менее примеру Аримы стали подражать многие фанатики. Японская пропаганда возвела павших летчиков, применивших таранные удары, в разряд национальных героев. Летчиков-самоубийц стали называть камикадзе (ветер богов).
И все-таки поначалу таранные удары по американским кораблям носили случайный характер; лишь по мере того, как японская авиация начала испытывать все более острый недостаток в горючем, самолетах, и летчиках, когда боевые действия ее стали малоэффективными, появилась тактика использования летчиков-смертников, или «тактика истекающих кровью».
Выброшенные пропагандой лозунги отдать за императора 10 жизней из 10 нашли отклик в душах летчиков-самураев.
К тому времени, когда американские армия и флот начали сражение за Окинаву, авиационная промышленность Японии (фирма «Мицубиси») начала серийный выпуск самолета-снаряда «Ока-11» («Цветок вишни»), предназначенного специально для управления летчиком-самоубийцей.
3Филиппины стали всего лишь эпизодом в боевой биографии Ясудзиро Хаттори. Впрочем, он считал, что ему там здорово повезло. Ясудзиро ухитрился сбить в воздушных боях восемь американских машин и уложить бомбу в крейсер, не получив при этом ни царапины. Зато 26-я воздушная флотилия с гибелью контр-адмирала Аримы прекратила свое существование. Из ее состава в живых осталось не более дюжины пилотов, которых вскоре расформировали по другим частям и соединениям.
Ясудзиро Хаттори, прибыв в конце февраля 1945 года на Кюсю, был назначен командиром авиационного, отряда «Горная вишня», укомплектованного летчиками-смертниками.
Принимая отряд и знакомясь с летным составом и тех никой, он испытывал чувство глубокого разочарования.
Вопреки заверениям прессы и радио, создавшим рекламу камикадзе, его отряд был укомплектован старыми и изношенными машинами. Место для этой рухляди было давно на свалке, но ее хотели заставить послужить в последний раз. Самолетный парк оказался самым разношерстным. Здесь можно было встретить все типы — от истребителей до средних бомбардировщиков. Техническое состояние самолетов было безобразным. На всем ржавом, но зато размалеванном драконами самолетном парке лежала роковая печать разовости действия, обреченности и скорой гибели. Не менее пеструю группу составлял и летный состав. При знакомстве с подчиненными Ясудзиро еще раз с болью убедился в лживости официальных заявлений. Вопреки потокам славословия, идущим в адрес камикадзе, империя выделяла в отряды смертников самых бесталанных пилотов. Костяк отряда «Горная вишня» составляли курсанты авиационных школ, отчисленные за летную неуспеваемость. Группу поменьше составляли опытные пилоты, списанные с летной работы из-за болезней и ран, полученных в «великой восточноазиатской войне». Были и добровольцы, пришедшие в отряд из других родов войск, изъявив желание умереть за императора. Летная подготовка этой категории молодых людей была особенно низкой. С марта в отряд стали поступать летчики-камикадзе — выпускники специальных летных школ.