С разъедающей сердце горечью Кот Нуар отправился в своё убежище.
***
Вернувшись домой, Маринетт, обессиленная, упала на пол и тут же бросилась пересказывать Тикки их диалог с Котом.
- Ну почему? Почему он так себя повёл? - вопрошала она свою подругу-квами, закончив череду возмущённых нападок на напарника.
- Попробуй поставить себя на его место, - философски предложила Тикки, прожевав последний кусок печенья с шоколадной крошкой. - Что бы ты почувствовала, узнав, что единственный способ остаться в живых - это оказаться на 70 лет запертой в собственном теле - теле ребёнка. Ну, и в дополнение - при этом ты ещё обречёшь меня на муки на весь этот период.
- Да… звучит, конечно, так себе, - признала Дюпен-Чен. Если какая-то её часть была бы не против прожить всю жизнь юной и здоровой, то второе условие сводило всю прелесть этого варианта на нет. Она бы никогда не смогла попросить Тикки о таком. Но кто знает, что было бы в реальности, если бы жить ей оставалось всего пару недель или даже дней?.. Может, она смогла бы пойти на этот компромисс со своей совестью, лишь бы иметь возможность видеть рядом с собой любимых и близких людей?
“Нет, нет, нет. Даже думать об этом мерзко”, - Маринетт согнула ноги в коленях и обняла их, уложив голову сверху. Она старательно откидывала подальше мысль о том, что именно эту мерзкую идею она пыталась подкинуть своему напарнику.
- Я бы пошла на это ради тебя, Маринетт, - вновь заговорила Тикки, чувствуя немой вопрос девушки. - И Плагг бы тоже пошёл, я уверена.
- И почему же тогда Кот не захотел выслушать его?
- Именно за тем, что Плагг бы согласился. Может, даже стал бы уговаривать его поступить так, - алая малышка подняла грустный взгляд на свою хозяйку. - Кот просто… очень хороший человек.
Маринетт прекрасно это знала. Но признавать правоту квами было слишком больно. Уткнувшись носом в колени, она мелко задрожала, осознав, что они снова вернулись в начало. В ужасную, безвыходную ситуацию, которая теперь стала даже хуже, чем была. Вряд ли мастер Су-Хан подкинет им второй вариант спасения.
- Тикки, я просто… я не представляю, что буду делать, если его вдруг не станет… - мёртвым голосом прошептала девушка, чувствуя, что если заговорит в полную силу - не сможет удержаться и снова заплачет. - Я не представляю. Я… мне кажется, я даже готова смириться с потерей Адриана, но с потерей Кота… это как… как будто часть меня умирает уже прямо сейчас, понимаешь?
- Понимаю, Маринетт…
Квами подлетела к лицу девушки и оставила на её щеке невесомый поцелуй. Маринетт его не почувствовала. Она перевела взгляд на флакон, покоящийся в её ладони, и со злостью сжала его в руке.
- Я его ненавижу. Просто ненавижу.
Кого или что именно - Тикки уточнять не стала. Ей было безмерно жаль свою хозяйку, но она не представляла, что ещё можно сделать и что сказать, чтобы ей полегчало. Решив оставить девушку наедине с собой, квами в последний раз ласково погладила её по щеке и улетела в шкатулку, чтобы обсудить произошедшее с другими волшебными существами.
На это Маринетт тоже не обратила внимания. Не говоря больше ни слова, она поднялась с пола, положила флакончик на рабочий стол и легла на кровать. Как была, в одежде. Чистота постельного белья её сейчас не волновала. Голову разрывали сотни вопросов и идей. А что, если заставить Кота выпить эликсир тайно? Просто незаметно подлить его в кофе или какао? Простит ли он ей этот обман? Или, может, заставить его выпить зелье шантажом?..
Маринетт отвернулась лицом к стене и накрылась одеялом. Несмотря на то, что в комнате снова было жарко и душно, руки потряхивало от холода. Но и этого она не замечала, полностью погружённая в свои размышления. Заставить выпить тайно… Шантажировать… Одна идея была хуже другой. Но девушка просто не могла остановиться и думала, думала, думала… пока не уснула.
Мысли Маринетт этим вечером были тёмными - столь же тёмными, как мысли Бражника.
***
Утром Маринетт будто бы стало легче. Разрушительные эмоции поутихли, желание крушить и орать сошло на нет. Преступные мысли, закрадывающиеся ей в голову вчера вечером, окрасились в чёрный, и Маринетт устыдилась собственной слабости.
А в сердце её образовалась всепоглощающая пустота. Ей казалось, она уже потеряла своего напарника. Она видела его лицо везде: утром, в своём отражении, когда чистила зубы; на улице - на всех билбордах и рекламных щитках, на которых красовался Адриан Агрест; в школе в толпе - ей казалось, что он весело машет ей, улыбаясь во все тридцать два зуба.
Каждое подобное видение причиняло ей боль. Ей не хотелось видеть его. Она почти ненавидела Кота за его отказ принимать её помощь. И она абсолютно точно, полностью и бесповоротно ненавидела себя - за то, что не смогла найти правильные слова, чтобы уговорить его.
Уроки в коллеже прошли, как в тумане. Маринетт не замечала попыток Альи заговорить с ней. Она намеренно игнорировала каждое появление Кота за окном, который, видимо, пытался наладить контакт со своей напарницей. Ей хотелось стать улиткой и не высовывать носа из своего домика. Потому что окружающий мир вдруг оказался слишком страшным.
Но возведённая вокруг неё невидимая стена в конце концов пала под настойчивым напором лучшей подруги.
- Приём, земля вызывает Маринетт!
- А?
Бойкий голос Альи сработал как будильник. Мир вокруг снова обрёл существование. Маринетт обнаружила себя сидящей в школьном кабинете, наполненном вечерним, тёплым светом. Её голова была низко опущена, отчего шея болезненно гудела. Будто бы очнувшись ото сна, брюнетка расправила плечи, потёрла затёкшую шею и наткнулась на обеспокоенный взгляд подруги.
- Ну, рассказывай, что случилось, - Алья сложила руки на парте и выпятила голову вперёд в ожидании рассказа.
- Да ничего не случилось, - мрачно ответила Маринетт, отводя взгляд.
- И поэтому мы уже пять минут сидим одни, в пустом классе, хотя уроки закончились. Верно говорю?
Маринетт огляделась. Действительно: парты пустовали. В классе не было ни учеников, ни учителя. Дюпен-Чен тяжело вздохнула и перевела взгляд на окно в надежде заметить там своего напарника - просто по привычке. Но пейзаж за стеклом был пустым и безжизненным.
- Поругалась с Нуаром? - догадалась Алья, проследив за взглядом подруги. Маринетт даже не удивилась её проницательности.
- Да… Что-то вроде того, - призналась она, не в силах что-то придумывать. Да и зачем?.. Алья всегда видела её насквозь, когда дело касалось отношений.
- Всё очень серьёзно?
Дюпен-Чен неопределённо пожала плечами.
- Мы тоже порой ссоримся с Нино, - Сезер придвинулась вплотную к подруге и мягко похлопала её по плечу. Маринетт усмехнулась, обратив внимание, что подруга - случайно или нарочно - приравняла Кота Нуара к парню девушки. - Потом бывает очень тяжело мириться.
Маринетт кивнула, прекрасно понимая, о чём она говорит. Её сердце переполняла горечь, и ей казалось, даже во рту она чувствует этот горький, пепельный привкус.
- Но рано или поздно это происходит, - обнадеживающе улыбнулась Алья. - Мы миримся, и… знаешь, что больше всего меня убивает после этого?
Маринетт заинтересованно приподняла брови.
- Что мы потеряли так много времени, дуясь друг на друга, - рыжеволосая крепко сжала пальцы подруги.
“Потеряли… так много… времени…” - эхом отозвалось в голове Маринетт.
- Точно, - прошептала она и выпрямилась. - Время. Мы не можем терять время. Спасибо, Алья! Ты… ты так мне помогла, ты не представляешь. Мне надо… Мне надо бежать! - чмокнув подругу в щёку, девушка одним размашистым движением сгребла учебники и тетради в рюкзачок и выбежала из кабинета.
Она абсолютно не хотела проводить этот день без напарника. Ни этот, ни следующий. Ни один, пока у них есть время.