В глазах вошедшего в комнату Берегонда тлел слабый огонек надежды: может быть, не все потеряно?
– Здравия желаю. Ваше Высочество!
– Здравствуй, Берегонд. И не надо так официально... Я просто хочу, чтобы ты помог мне связаться с Его Величеством.
С этими словами принц, порывшись в стоящем у стены вьючном ящике, осторожно водрузил на стол большой шар из дымчатого хрусталя.
– Видящий камень!.. – изумился капитан.
– Да, это палантир; второй сейчас в Минас-Тирите. Арагорн из каких-то соображений не желает, чтобы я пользовался им сам, и наложил на него заклятие. Так что будь добр, возьми шар и вглядись в него...
– Нет! – отчаянно замотал головою Берегонд, и на лице его отразился ужас. – Что угодно, только не это!! Я не хочу увидеть обугленные руки Денетора!
– Так ты уже видел их? – Принц внезапно ощутил смертельную усталость: значит, он все же ошибся в этом человеке...
– Нет, но мне говорили... Их видит всякий, кто заглянет в его палантир!
– Не беспокойся, Берегонд. – В голосе Фарамира послышалось облегчение. – Это не тот палантир, не Денеторов. Тот – как раз в Минас-Тирите, он тебе неопасен.
– Да?.. – Капитан с некоторой все же опаской взял Видящий камень в руки, довольно долго всматривался в него, а затем со вздохом поставил обратно на стол. – Простите, принц, – ничего не вижу.
– Ты уже увидел все, что надо, Берегонд. Ты не виноват в гибели Денетора – можешь спать спокойно.
– Что??! Как вы сказали?!!
– Ты не виноват в гибели Денетора, – повторил принц. – Извини, но мне пришлось ввести тебя в заблуждение: наш палантир – как раз тот самый. В нем и в самом деле бывают видны черные скрюченные пальцы, но их видят только те, кто сам приложил руку к убийству короля Гондора. Ты ничего не увидал – стало быть, чист. В тот день твоя воля была парализована чьей-то мощной магией – думаю, что эльфийской.
– Правда? – прошептал Берегонд. – Вы, наверное, просто хотите меня утешить, и это все же другой палантир... (Ну скажи, скажи мне, что это не так!)
– Да ты сам подумай – кто бы мне дал этот самый "другой палантир"? Мне и этот-то вернули потому лишь, что сочли его безнадежно испорченным: сами они и вправду не могут разглядеть в нем ничего – ладони Денетора загораживают все поле зрения. О том, что люди, непричастные к преступлению, могут пользоваться им по-прежнему, они, по счастью, даже не подозревают.
– А для чего вы мне сначала сказали – не тот?
– Видишь ли... Дело в том, что ты – человек легковерный и очень внушаемый; именно этим и воспользовались эльфы с Митрандиром. Я боялся, что ты просто примыслишь себе эту картинку – самовнушение иногда играет с людьми и не такие шутки... Но теперь, хвала Эру, все позади.
– Все позади, – хрипло повторил Берегонд. С этими словами он опустился на колени и глядел теперь на принца с такой собачьей преданностью, что тому стало неловко. – Значит, вы позволите служить вам, как в старые времена?
– Да, позволю, но только немедленно подымись... А теперь скажи, являюсь ли я для тебя сувереном Итилиена?
– А как же иначе, Ваше Высочество?!
– Раз так, то вправе ли я, оставаясь вассалом гондорской короны, сменить личную охрану, навязанную мне Королем?
– Разумеется. Но это легче сказать, чем сделать: Белый отряд подчиняется мне лишь номинально. Я ж ведь тут, считай, просто квартирмейстер...
– Ну, об этом я уже давно догадался. Кстати, кто они? Дунаданы?
– Рядовые – дунаданы. А вот офицеры и сержанты... Это все люди из тайной стражи Короля. Откуда они взялись у нас Гондоре – никому не ведомо; болтают, – Берегонд зачем-то покосился на дверь, – чуть ли не ожившие мертвецы. Кто у них за главного – я и сам не пойму.
– М-да... В любом случае от этих ребят следует избавиться – и чем скорее, тем лучше. Ну так что, капитан, – рискнешь за компанию со мной?
– Вы спасли мою честь – значит, жизнь моя принадлежит вам безо всяких оговорок. Но трое против сорока...
– Я полагаю, что нас все же не трое, а куда больше. – При этих словах Берегонд изумленно воззрился на принца. – Где-то неделю назад мужики с одного лесного хутора привезли к нам в форт воз копченой оленины и затеяли ссору со стражей у ворот: те, как обычно, потребовали от них оставить луки по ту сторону частокола. Там еще был такой чернявый, блажил на всю округу – отчего это, дескать, благородным дозволяют заходить в княжескую резиденцию при оружии, а вольным стрелкам с Дроздиных выселок – хрен. Припоминаешь?
– Ну, что-то такое было... А в чем дело?
– В том, что этот чернявый – барон Грагер, лейтенант Итилиенского полка, а до войны – мой резидент в Кханде; и я склонен полагать, что в этих самых Дроздиных выселках сидит не он один... Так вот, твоя задача – установить связь с Грагером, а дальше будем действовать по обстановке. Между собой мы отныне будем связываться только через тайник – если стоять на шестнадцатой снизу ступеньке винтовой лестницы в северном крыле, то на уровне левого локтя будет щель в стенной обшивке – как раз для записки: ни с верхней, ни с нижней площадки лестницы отследить закладку тайника невозможно – я проверил. Далее. По выходе от меня уйдешь в запой, денька эдак на три: я ведь приглашал тебя за тем, чтобы ты попробовал связать меня с Арагорном через палантир – а ты, понятное дело, узрел в нем Денетора... Только не переиграй – офицеры Белых кажутся мне весьма проницательными людьми.
...А буквально в тот же день в Поселке случилось первое преступление – поджог. Какой-то придурок запалил – нет, вы не поверите: не дом соперника, наставившего ему рога, не амбары кабатчика, отказавшегося налить чарку в долг, не сеновал соседа, который много о себе понимает... Запалили голубятню, которую держал угрюмый одинокий кузнец, переехавший сюда из Анфаласа и потому, видать, сохранивший некоторые городские привычки. Кузнец любил своих голубей до самозабвения, а потому посулил серебряную марку тому, кто наведет его на след поджигателя. Местная полиция в лице двоих констеблей (сержантов Белого отряда) в свой черед рыла носом землю: зная нравы анфаласцев, можно было не сомневаться – если вовремя не посадить виновного под замок, то расследовать придется уже не поджог голубятни, а предумышленное убийство...
Фарамир выслушал эту дурацкую историю, высоко заломив левую бровь – он был крайне удивлен. Уточним: в самом деле удивлен. Одно из двух: либо противник допустил первую крупную ошибку, либо он, напротив, видит весь замысел принца насквозь. В любом случае Игра уже началась; она началась раньше, чем он ожидал, и не так, как он ожидал, но пути назад уже не было.
ГЛАВА 23
Хмурые горы, перевал Хотонт.
12 мая 3019 года
– Вот он, ваш Итилиен. – Горец-тролль опустил к ногам тюк с поклажей и махнул рукою вперед, туда, где ниже по ущелью громоздились друг на дружку плотные клубы нежно-зеленого дыма – густое криволесье из низкорослого каменного дуба. – Нам теперь дальше ходу нет. Тропа тут, однако, набитая – не заплутаете. Где-то час погода упретесь в ручей, так перекат будет чуток пониже. Смотрится страшновато, но перейти, однако, можно... Тут главное дело – не дрейфь и наступай прямиком в буруны, в них-то как раз самый затишок и есть. Сейчас перепакуемся – и вперед.
– Спасибо, Матун. – Халаддин крепко пожал широченную, как лопата, ладонь проводника. И сложением, и повадкою тролль походил на медведя: добродушный и флегматичный сладкоежка, способный в мгновение ока обратиться в смертоносный боевой механизм, страшный не столько даже своей чудовищной силою, сколько проворством и хитростью. Нос картофелиной, растрепанный веник рыжей бороды и выражение лица крестьянина, у которого ярмарочный фокусник только что извлек из-за уха золотую монету, – все это скрывало до поры до времени превосходного воина, умелого и беспощадного. Глядя на него, Халаддин всегда вспоминал слышанную где-то фразу: лучшие на свете бойцы получаются из людей сугубо мирных и семейных – когда такой вот мужик, воротясь однажды вечером с работы, находит на месте своего дома пепелище с обугленными костями.