Все дальнейшее случилось столь стремительно, что часовой опомнился, лишь когда его руки оказались будто бы схвачены обручем, а возникший из-за плеча сержанта рядовой (в коем он с изумлением узнал Фарамира) приставил ему к горлу клинок. "Пикнешь – убью", – не повышая голоса посулил принц. Дунадан судорожно сглотнул, и на лице проступила трупная желтизна; по вискам его побежали крупные капли пота. Ряженые переглянулись, и по губам "сержанта" (сумрачный Мандос, да ведь это же орк!) пробежала презрительная усмешка – вот она, боевая элита Заката... Каковая усмешка, как выяснилось, была совершенно безосновательной: парню и впрямь было очень страшно умирать, однако по прошествии пары секунд он одолел свою слабость и заорал: "Тревога!!!" – да так, что слово это отдалось ответными кликами и звоном оружия по всему Эмин-Арнену.
ГЛАВА 29
Оборвав одним коротким взмахом руки вопль дунадана (тот даже не застонал – просто мешком осел на пол), орокуэн обернулся к Фарамиру и адресовал Его Высочеству несколько слов, самым мягким из которых было "долбо...б". Его Высочество воспринял это как должное: именно принца ни с того ни с сего обуяла сентиментальность, и он возжелал лишь припугнуть часового, не вырубая того (как настаивал Цэрлэг). "Гуманизм", как водится, вышел боком – солдат все равно заполучил предначертанную ему комбинацию переломов и внутренних кровоизлияний, только совершенно уже зазря: их положение, похоже, стало безнадежным.
Впрочем, на разборки времени не было. Цэрлэг молниеносно сорвал с часового черный плащ, швырнул его подбегающей Йовин и рявкнул, указав на дверь в подвал:
"Встать там, оба! Мечи на караул!"; сам же он стремительно выволок дунадана на середку помещения. Группа из шести солдат, ворвавшихся в дверь несколько секунд спустя, застала лишь свежие следы только что случившейся здесь стычки: пост у двери подвала на месте – готовый к отражению повторного нападения, еще один дунадан застыл на полу; опустившийся же возле него на колени сержант, едва обернувшись в их сторону, властно указал на южную лестницу и вновь низко склонился к раненому. Солдаты помчались, куда им было велено, грохоча сапогами и едва не задев орокуэна ножнами мечей. Группа получила передышку – на несколько секунд.
– Будем с боем пробиваться к частоколу? – Принцу явно не терпелось сложить буйну головушку.
– Нет. Действуем по первоначальному плану. – С этими словами Цэцерлэг извлек свои инструменты и принялся спокойно изучать замок.
– Но они ведь сразу поймут, чем мы тут занимаемся!
– Угу... – Отмычка вошла в замочную скважину и принялась ощупывать щеколды.
– И что тогда?
– Догадайся с трех раз, философ!
– Драться?
– Умница... Я буду работать, а вы – защищать меня. Как и положено нашим с вами сословиям...
Принц не выдержал и рассмеялся: парень определенно был ему по душе. Впрочем, в тот же самый миг всем стало не до смеха – передышка кончилась тем, чем и должна была кончиться: с южной лестницы воротилась пара недоумевающих дунаданов – так кого ищем-то, господин сержант? – а в дверях нарисовались трое настоящих сержантов Белого отряда. Эти-то сразу сообразили, что к чему, и заорали: "Стой!! Бросай оружие!" – ну, и все, что полагается орать в таких случаях.
Цэрлэг между тем продолжал сосредоточенно (можно даже сказать – отрешенно) ковыряться в замке, не обращая внимания на то, что творилось у него за спиной. Начавшийся там диалог был предсказуем на все сто ("Отдайте меч, Ваше Высочество!" "А вы попробуйте взять!" "Эй, кто там!.."), так что он обернулся, да и то лишь на миг, единственный раз – когда оплечь его впервые раздался тягучий перезвон соприкоснувшихся клинков. Трое Белых сержантов тотчас сдали назад; один из них, кривясь от боли, бережно прятал под мышку кисть правой руки, а оружие его валялось на полу – "магический круг", воздвигнутый вокруг двери мечами Фарамира и Йовин, работал пока безупречно. Принц, в свою очередь, не имел возможности оглядываться на дверь (ощетинившееся сталью полукольцо Белых вокруг них быстро смыкалось – свора, загнавшая оленя), однако некоторое время спустя он услыхал за спиною металлический щелчок, а вслед за тем – странный смешок Цэрлэга.
– Что там такое, сержант?
– Все нормально. Просто ситуация: наследный принц Гондора и сестра короля Рохана, не щадя жизни, прикрывают какого-то орка...
– И верно – забавно. Как оно там?
– Порядок. – Сзади раздался скрип заржавелых петель, и пахнуло затхлым холодом. – Иду внутрь, а вы удерживайте дверь, пока я не скажу.
Белые тем временем выстроили вокруг них настоящий частокол – и замерли; в действиях их принц отчетливо ощущал растущую растерянность: "Черт побери, а где же Гепард и прочее начальство?" Он, однако, не сомневался: те, кто их окружил, не атакуют потому лишь, что не подозревают о существовании подземного хода. Наконец перед ними возник рядовой с белой повязкой на рукаве и отвесил Фарамиру изысканный поклон:
– Прошу простить. Ваше Высочество. Я – сэр Элвард, лейтенант дунаданской лейб-гвардии. Может быть, вы найдете возможным отдать свой меч мне?
– Чем же это вы лучше прочих?
– Возможно, тайная стража совершила некие действия, которые вы сочли оскорбительными для вашей чести. В таком случае лейб-гвардия Его Величества – в моем лице – приносит вам глубочайшие извинения и гарантирует, что ничего подобного не повторится, а виновные будут строжайше наказаны. Тогда мы могли бы счесть весь этот досадный инцидент исчерпанным.
– Рыбка задом не плывет, лейтенант. Мы с Ее Высочеством решили или выйти из форта свободными людьми, или умереть.
– Вы не оставляете мне иного выхода, кроме как разоружить вас силой.
– Валяйте, лейтенант. Только аккуратнее – а то ненароком порежетесь...
На сей раз натиск был более серьезен. Однако до тех пор, пока обе стороны не переступили некую грань, преимущество оставалось на стороне четы князей Итилиенских: Йовин с Фарамиром без особых колебаний наносили противникам колющие удары по конечностям, на что те пока не решались. Спустя небольшое время в рядах нападающих было уже трое легкораненых, и атака захлебнулась: дунаданы действовали вяло и все чаще оглядывались на своего лейтенанта – скомандуйте же хоть что-нибудь внятное, черт побери! Рубить их или как?.. Люди из тайной стражи предусмотрительно заняли позиции в задних рядах, предоставив всю инициативу (и ответственность) сэру Элварду, поскольку ситуация очевидным образом складывалась так, что куда ни кинь – всюду клин.
И вот, когда Фарамир уже мысленно поздравлял себя – как удачно они выигрывают время для Цэрлэга, – тот внезапно возник рядом с ним, сжимая в руке ятаган, и произнес совершенно безжизненным голосом:
– Там новенький умбарский замок, принц, – мне его не открыть. Так что сдавайтесь, пока не поздно.
– Поздно, – отрезал Фарамир. – Можем мы как-то спасти жизнь вам, Цэрлэг?
– Навряд ли, – качнул головою орокуэн. – Меня-то уж точно в плен брать не станут.
– Йовин!..
– Мы предстанем перед Мандосом рука об руку, милый, – что может быть замечательнее!
– Ну, тогда хоть повеселимся напоследок. – С этими словами Фарамир бесшабашно двинулся на строй Белых, как раз туда, где стоял сэр Элвард. – А ну держитесь, лейтенант! Клянусь стрелами Оромэ, мы сейчас забрызгаем своей кровью весь камзол вашего хозяина – да так, что ему вовеки не отмыться!
А когда зал наполнился звоном и воинственными кликами (теперь рубка пошла так, что ясно было – вот-вот появятся первые покойники), откуда-то сзади, от северной лестницы, донесся голос – вроде бы и негромкий, но разом проникший в сознание всех сражающихся: "Остановитесь все! Фарамир, прошу вас, выслушайте меня!" Было в этом голосе нечто такое, что схватку и вправду как бы приморозило на несколько мгновений, и Гепард (в плаще с чужого плеча, опирающийся левой рукою на что-то вроде костыля, а правой – на плечо сержанта Белых) достиг середины зала. Он остановился посреди всеобщего оцепенения, и тогда вновь прозвучал его повелительный голос: "Уходите, Фарамир! Быстрее!" Брошенный рукою капитана небольшой блестящий предмет несильно ударил в грудь Цэрлэга, и сержант с изумлением подобрал с пола хитрый двухбородочный ключ от умбарского замка...