Вот тут-то оцепенение разом кончилось! Фарамир с Йовин, следуя команде орокуэна, мгновенно сместились назад, к двери, сам он опять шмыгнул в погреб, а сэр Элвард, до которого наконец-то дошла суть происходящего, воскликнул: "Измена!! Они же сейчас уйдут по подземному ходу!" Пару секунд лейтенант обдумывал ситуацию, а затем принял окончательное решение и, указывая на принца мечом, прокричал сакраментальное:
"Убейте его!!" Тут уж все пошло серьезней некуда. Сразу стало ясно, что Йовин, во всяком случае, больше пары минут никак не продержится: девушка, надо заметить, фехтовала превосходно, как бы не лучше принца, просто трофейный дунаданский меч был ей не по руке – тяжел. Оба уже заработали по касательному ранению (он – в правый бок, она – в левое плечо), когда сзади раздалось:
"Путь свободен, принц! Отступайте по очереди – в проход между бочками. Вещмешок у меня!"
Несколькими секундами спустя принц, вслед за Йовин, оказался в погребе. Стоя на пороге, он нанес удачный встречный удар наседавшему на него дунадану, после чего сумел разорвать дистанцию и теперь быстро пятился в темноту, в узкую щель между поставленными друг на дружку – в три ряда – пустыми бочками. "Быстрее, быстрее!!" – раздался (как ему показалось – откуда-то сверху) голос Цэрлэга. В проходе уже появились Белые – их силуэты четко выделялись на фоне освещенного дверного проема, как вдруг спереди раздался глухой деревянный грохот, похожий на обвал, и наступила полная тьма – от входа не пробивался уже ни единый лучик. Фарамир замер было в растерянности, но тут рядом с ним откуда-то возник орокуэн, схватил за руку и потащил во тьму; плечи принца задевали за стенки прохода, сзади раздавались вопли и ругательства дунаданов, а спереди, из темноты, их тревожно окликала Йовин. "Что это там случилось, Цэрлэг?" "Ничего особенного: просто я раскачал бочки верхнего ряда, обрушил их вниз и завалил проход. У нас теперь не меньше минуты форы".
Девушка поджидала их у небольшой необыкновенно толстой дверцы, выходившей в узкую и низкую, около пяти футов высотой, земляную галерею: вокруг стояла полная темь, даже орокуэн мало что различал.
– Йовин – вперед, и живо! Только палантир захватите... А вы, Фарамир, давайте-ка помогите мне... Да где же оно, черт побери?
– Что вы там ищите?
– Бревно. Небольшое бревнышко, футов на шесть. Его должны были подтащить к дверце люди Грагера... Ага! Вот оно!.. Затворили дверь, принц? Теперь подпираем ее снаружи бревном... Протискивайтесь-ка сюда. Хорошенько упираем торец... в ямку... Хвала Единому, пол тут земляной – держаться будет как надо.
Несколькими секундами погодя дверца ходуном заходила под ударами – они поспели как раз вовремя.
А наверху, в Эмин-Арнене, шла тем временем крутая разборка. Бледный от ярости сэр Элвард орал шефу контрразведки:
– Ты арестован, Гепард, или как тебя там!.. И имей в виду, сволочь: у нас, на Севере, предателей вешают за ноги – так, чтобы у них было время хорошенько поразмыслить перед смертью...
– Заткнись, болван, без тебя тошно. – устало отмахнулся капитан. Присев на ступеньки лестницы и закрыв глаза, он терпеливо ждал, пока ногу его заключат в какое-то подобие лубка: временами по лицу его пробегала судорога боли: перелом стопы – штука поистине страшная.
– В общем, ты арестован. – вновь повторил дунадан: он перевел взгляд на офицеров тайной стражи, стоящих полукругом позади своего командира, и внезапно ощутил страх – а его напугать было нелегко. Семь фигур застыли в странной неподвижности, а глаза их, обычно темные и пустые будто высохший колодец, вдруг наполнились багровым мерцанием, как у хищного зверя.
– Нет-нет, не вздумайте, – обернулся к своим людям Гепард, и багровое свечение тотчас исчезло – будто его и не было. – Пускай он считает меня арестованным, если ему так спокойнее: нам сейчас для полного счастья не хватает только резни внутри Белого отряда...
В тот же миг со двора форта донесся гомон голосов, затем дверь распахнулась, и, сопровождаемый совершенно обалделыми дозорными, вошел человек, увидеть которого они ожидали сейчас менее всего.
– Грагер... – ошеломленно откликнулся сэр Элвард. – Как вы смели явиться сюда? Вам, между прочим, никто не давал гарантий безопасности...
– Гарантии безопасности, – усмехнулся барон, – сейчас уже нужны не мне, а вам. Я пришел по поручению моего сюзерена, князя Итилиенского, – с нажимом произнес он. – Его Высочество согласен забыть все то зло, которое вы ему причинили и собирались причинить. Более того: князь предлагает план, который позволил бы Его Величеству сохранить лицо, а лично вам – головы на плечах.
ГЛАВА 30
Итилиен, Поселок.
15 мая 3019 года
Утро в тот день выдалось чудесное, и акварельная голубизна гор Эфель-Дуат (это ж надо додуматься – назвать их Хмурыми!) была столь прозрачна, что их заснеженные вершины казались невесомо парящими над необозримым изумрудным руном Итилиена. Высящийся на соседнем холме Эмин-Арнен стал на эти минуты именно тем, чем и виделся, наверное, своим создателям – не крепостью, а волшебной лесною обителью. Лучи восходящего солнца чудесно преобразили луг на окраине Поселка – обильная роса, прежде затягивавшая его благородным матовым серебром, внезапно вспыхнула неисчислимыми россыпями крохотных бриллиантов: наверное, ранний майский рассвет застиг врасплох гномов, собирающихся тут для своих ночных бдений, и они теперь попрятались по норкам полевых мышей, в панике побросав свои любовно разложенные на траве сокровища.
Впрочем, у трех или четырех сотен людей, по большей части – крестьян и солдат, собравшихся в этот час на лугу, означенная роса вряд ли вызывала какие-либо положительные ассоциации (не говоря уж о поэтических сравнениях), ибо вымочила их всех до нитки, и теперь они едва не стучали зубами от озноба. Никто, однако, не уходил, напротив – народ постоянно прибывал. К жителям Поселка присоединялись теперь и люди с дальних хуторов: весть о том, что Белый отряд поутру оставляет Эмин-Арнен, передавая свои обязанности вновь воссозданному Итилиенскому полку, разнеслась по всему краю с совершенно немыслимой скоростью, и ни один человек не желал пропустить такое зрелище. Теперь они глядели на два замерших друг напротив друга строя – черный и зеленый, на офицеров, адресующих друг другу сложные движения обнаженными мечами ("Пост сдал" – "Пост принял"), и – удивительное дело! – впервые осознавали себя не переселенцами из Гондора, Арнора или Белфаласа, а итилиенцами.
Князь Итилиенский был несколько бледен и в седле, как отмечали про себя знатоки, чувствовал себя не слишком комфортно: впрочем, бледноватых физиономий с мутными взорами хватало и в рядах Белого отряда ("Ох, ребята, чую, нынче ночью они там у себя в замке гуляли по-сизому..." "Да уж, вон от тех трех Белых, в заднем ряду справа, перегар небось – хоть закусывай; на ногах не стоят, болезные"). Фарамир меж тем поблагодарил Белый отряд за верную службу, церемонно попрощался с офицерами своей личной охраны и обратился к народу с речью.
– Сегодня, – сказал он, – мы торжественно провожаем домой друзей, которые пришли к нам на выручку в самое тяжелое время – когда юная итилиенская колония была беззащитна перед стаями кровожадных гоблинов и волколаков; земной поклон вам, доблестные Стражи Цитадели! ("Слышь, кум – стаи гоблинов... ты хоть одного тут видал, хотя б издаля?" "Ну, сам-то, вестимо, не видал, но знающие люди сказывают, будто намедни на Выдряном ручье...") Память об этой помощи навсегда останется в наших сердцах – так же как само княжество Итилиенское навсегда останется вассалом Воссоединенного Королевства, его заандуинским щитом. Однако оборонять Королевство мы будем по своему разумению: мы живем не в Анориене, а за Великой Рекой, а потому нам придется жить в мире и согласии со всеми здешними народами – нравится это кому-то или нет. ("Об чем это он, кум?" "Ну, я так себе понимаю, что вот, для примера, тролли в Хмурых горах: сказывают, будто железо у них там – по цене грязи, а вот с лесом весьма напряжно..." "Так-то оно так...") Одним словом. Его Величеству королю Гондора и Арнора – трижды виват! ("Чудно это, кум..." "Ты лучше гляди, дурья башка, – там справа уже бочки выкатывают! На халяву – можно и за Его Величество... Ур-р-ра-а!!!")