– При получении информации я вправе обойтись с ним жестко?
– А по-другому не выйдет: судя по этому досье, барон не из тех, кто станет покупает себе жизнь за доверенные ему тайны. Впрочем, его в любом случае придется после допроса ликвидировать – ведь мы формально в союзе с Итилиеном, так что эта история никак не должна выплыть наружу.
– В каком качестве он прибудет в Умбар? Официально или...
– Скорее всего "или". У тебя есть важное преимущество: Тангорн, по всей видимости, пока не подозревает, что за ним охотятся. Не исключено, что он – по крайней мере поначалу – будет вполне легально жить в одной из тамошних гостиниц, и тогда его захват не составит проблемы. Но барон – стреляный воробей: почуяв неладное, он исчезнет в этом городе как лягушка на дне заводи.
– Ясно. Я буду действовать самостоятельно, в одиночку?
– Самостоятельно, но не в одиночку. Тебе будут приданы трое сержантов – отберешь их сам, из наших. Если найдешь его сразу, этого должно хватить за глаза. Но если вы все же его спугнете...
– Такого не может случиться, господин капитан!
– Случиться может все и со всяким, – раздраженно отозвался Гепард, невольно покосившись на свою ногу. – Так вот, ведя розыск в городе, ты не вправе обращаться за помощью к тамошней резидентуре, хотя это и очень жаль: у них чертова уйма сотрудников, а главное – превосходные контакты в местной полиции...
– Могу я узнать – отчего?
– Оттого, что есть данные – в Умбаре активно работают эльфы и существует мощное проэльфийское подполье. Лориен ни под каким видом не должен узнать о вашей операции – это строжайший приказ, – а я опасаюсь утечек: наших – дикая нехватка, и в умбарской резидентуре, к сожалению, работают одни только люди... – Тут Гепард чуть помедлил и как-то очень буднично закончил: – На всякий случай ты получишь мандат по форме "Г".
Мангуст поднял глаза на капитана, как бы ожидая подтверждения услышанному. Так вот что означает – "Его Величество придает операции исключительное значение"... Мандат по форме "Г" дает сотруднику тайной стражи право действовать "именем Короля". При заграничных операциях это нужно лишь в двух случаях: чтобы отдать прямой приказ послу и чтобы отстранить от должности (либо казнить прямо на месте) шефа региональной резидентуры...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
УМБАРСКИЙ ГАМБИТ
"На треть солдат, на треть полисмен, на треть злодей", – как любил говорить о себе этот человек, принадлежавший к легендарному поколению своей профессии. Он охотился на коммунистов в Малайе, на мау-мау – в Кении, на евреев – в Палестине, на арабов – в Адене и на ирландцев – всюду и везде.
ГЛАВА 36
Умбар, Рыбный рынок.
2 июня 3019 года
Креветки были великолепны. Они расположились на оловянном блюде будто изготовившиеся к бою триремы на тусклой рассветной глади Барангарской бухты: колючие рострумы в путанице усиков-снастей грозно устремлены на врага, лапки-весла подобраны вдоль корпуса – как и положено перед абордажем. Полдюжины на порцию – да больше, пожалуй что, и не осилить: одно слово – "королевские", едва умещаются на ладони; к тому же острый сок, сообщающий неповторимое очарование чуть сладковатому розовому мясу, вовсю уже разъедал отвыкшие от этого лакомства губы и кончики пальцев. Тангорн покосился на дожидающийся своей очереди поднос с крупными печенными на угольях устрицами: обомшелые конические каменюки от жара чуть треснули по шву, застенчиво демонстрируя свое смуглое содержимое, и было в этом нечто очаровательно-непристойное. Нет, все-таки нигде в мире не умеют готовить морскую снедь так, как в маленьких харчевнях вокруг Рыбного рынка – куда там фешенебельным ресторациям с набережной Трех звезд! Жаль, нельзя испросить трепангов: не сезон... Он вздохнул и вновь принялся за истекающую горячим пряным соком креветку, рассеянно прислушиваясь к болтовне своего сотрапезника.
– ...И согласитесь, барон: ваши страны – это крохотный, но возомнивший о себе невесть что полуостров на крайнем северо-закате ойкумены. А населяют его форменные параноики, вбившие себе в голову, будто весь остальной мир спит и видит, как бы их завоевать и поработить. Да кому, скажите на милость, нужны ваши чахлые осинники, сплошь заросшие мухоморами, не тающие по полгода снега и та бурая пенистая кислятина, что вы пьете взамен нормального вина?!
Не то чтобы разглагольствования этого хлыща сколь-нибудь всерьез задевали патриотические чувства Тангорна (тем более что почти все из сказанного было чистой правдой); просто в устах высокопоставленного сотрудника министерства иностранных дел Умбарской республики подобного рода сентенции звучали весьма странно – особенно если учесть, что встретились-то они именно по его инициативе... Барон не особо удивился, когда нынешним утром хозяин облюбованной им гостиницы "Счастливый якорь" с должным подобострастием вручил своему постояльцу конверт, сплошь облепленный правительственными печатями. Ну что же, прошло уже три дня, как он объявился в Умбаре, где наверняка оставил по себе – как бы это помягче сказать? – неоднозначную, но зато наверняка яркую память; вполне естественно, что статс-секретарь Гагано (по устной просьбе шефа Северного направления МИД Алькабира) запросил итилиенского гостя о конфиденциальной встрече. А в итоге Тангорн вот уже четверть часа как "принимает к сведению" хамские наезды этого болвана... "Стоп! – сказал он себе, – а такой ли уж он болван, каким старается выглядеть? Ну-ка, прощупаем его на прочность... что-нибудь эдакое, невинное".
– Ну, "крохотный возомнивший о себе полуостров" – это и вправду было неплохо сказано, – благодушно признал барон. – Но вот последний пункт обвинения – насчет "бурой кислятины" – я все-таки берусь оспорить. Верите ли, но не далее как с полминуты назад я думал про себя: эх, к этим бы здешним креветкам – да пару пинт нашего доброго биттера! Чтобы был черный и горький, как деготь, а пена должна быть такой плотности, чтоб удерживала на весу мелкую монетку... – Тут он мечтательно улыбнулся и одарил собеседника жестом, исполненным усталой снисходительности. – Вы просто не представляете себе, господин статс-секретарь, что такое настоящий гондорский биттер. Делаешь первый, самый длинный глоток, и на языке остается тающий привкус дыма – знаете, будто бы в парке по весне жгут прошлогодние буковые листья; недаром его так и называют: копченое пиво...
Господин статс-секретарь ответствовал в том смысле, что в сортах пива он разбирается никак не хуже самих аборигенов (благо не первый год работает по Северному направлению), равно как и в сортах тюленьей ворвани, столь любимой лоссохами с побережий Льдистого залива. М-да... Не первый год он, стало быть, на Северном направлении... Можно, конечно, сколь угодно глубоко презирать чужаков, но зачем же в открытую демонстрировать им подобные чувства? Ну а то, что получаемые архаичным верхним брожением биттеры и стауты почитай уж лет сто как не делают нигде, кроме Эриадора, и что знаменитое широкое копченое пиво вообще не биттер, а лагер, просто солод для него карамелизуют особым образом... – да нет, не знать таких вещей о стране, с которой работаешь, профессионал просто не имеет права! Воля ваша, но странные пошли нынче сотрудники у умнейшего и аккуратнейшего Алькабира...
Итак, зачем все-таки они назначили ему встречу? Версия первая: просто выманить его из номера, чтобы без помех пошарить в багаже на предмет писем, вверительных грамот и прочего. Ну, такая дешевка была бы под стать разве что дубиноголовым бойскаутам из гондорской резидентуры – умбарская секретная служба (сколь он ее помнил по прежним годам) действует не в пример изящнее... Вариант второй: Алькабир от лица МИДа сообщает ему, что республика изменила своей многовековой практике временных союзов и балансирования между разнонаправленными силами; она решила капитулировать перед сильнейшим – сиречь Гондором – и демонстративно отказывается от любых контактов с итилиенским эмиссаром (за коего они его, несомненно, принимают). Вариант третий – наиболее смахивающий на правду: Алькабир дает ему понять, что хотя республика и в самом деле изменила означенной многовековой практике, в ней есть могущественные силы, несогласные с этим решением; так что "итилиенскому эмиссару" следует иметь дело именно с ними, а не с МИДом и иными официальными инстанциями – каковые и призван олицетворять своей персоною надутый недоумок Гагано. Главное, что при любом из этих раскладов лезть в кабинеты Голубого дворца, размахивая своими полномочиями (если бы таковые у него и впрямь были), явно несвоевременно... И на этом месте Тангорна внезапно разобрал смех: "Значит, я не верю, что Алькабир случайно, без задней мысли, прислал на встречу со мною именно Гагано, а Алькабир не верит что я действительно в отставке и не являюсь полномочным (хотя и неофициальным) представителем Фарамира. Возникшие на основе этих – вполне произвольных – посылок картины внутренне непротиворечивы, и не вполне понятно, какого рода факты могли бы разубедить каждого из нас..."