– Только ценой уменьшения ее скрытности... Но теперь придется рискнуть – иного выхода нет. Значит, главное сейчас – как следует запудрить мозги Приморской, 12, но это уж, как я понимаю, по вашей части...
Когда моряк откланялся, шеф ДСД вопросительно взглянул на своего товарища. Разведчики составляли весьма забавную пару – тучный, будто бы засыпающий на ходу Альмандин, и сухой и стремительный как барракуда Джакузи; за годы совместной работы они научились понимать друг дружку не то что с полуслова – с полувзгляда.
– Ну?..
– Я тут поднял материалы по главарю гондорской резидентуры...
– Капитан тайной стражи Марандил, крыша – второй секретарь посольства.
– Он самый. Редкостная мразь, даже на их общем фоне... Интересно, они всех своих подонков сплавили на отхожий промысел к нам в Умбар?
– Не думаю. В Минас-Тирите эти ребята сейчас действуют точно так же, как здесь, – только что трупы потом кидают не в каналы, а в выгребные ямы... Ладно, не отвлекайся.
– Так вот, Марандил. Это, я вам доложу, такой букет добродетелей...
– И ты не иначе как решил его вербануть на каком-нибудь цветочке из этого букета...
– Не совсем так. На том, что относится к прошлому, его не возьмешь – Арагорн все грехи им списал. А вот настоящее... Он ведь, во-первых, вопиюще непрофессионален, а во вторых – совсем без стержня и держать удар категорически не умеет. Если он допустит крупную промашку, на которой его можно будет прижать, – дело в шляпе. И наша задача – помочь ему совершить такую промашку.
– Ну что ж, работай в этом направлении... А пока суть да дело – брось-ка им какую-нибудь кость, чтобы отвлечь внимание от Барангарской бухты. Отдай им, к примеру... да хоть все, что у нас есть по мордорской резидентуре!
– За каким чертом она им сейчас сдалась?
– Вообще-то ни за каким, но они, как ты верно заметил, вопиюще непрофессиональны. Рефлекс акулы – сперва глотают, а потом уже думают: а надо ли было?.. Так что они сейчас наверняка примутся с азартом потрошить никому уже не нужную мордорскую сеть, забыв обо всем на свете. Опять-таки – "жест доброй воли" с нашей стороны: это даст нам отсрочку, а ты тем временем готовь силок на Марандила.
...Пухлое досье ДСД на мордорскую резидентуру в Умбаре было в тот же вечер передано на Приморскую, 12, и вызвало там состояние, близкое к эйфории. А среди прочих наколок была в досье и такая: "Таверна "Морской конек", одиннадцать утра нечетного вторника: взять бутыль текилы с резаным лимоном и сесть за столик в левом заднем углу зала".
ГЛАВА 41
Умбар, таверна "Морской конек".
3 июня 3019 года
Когда Тангорн толкнул слепленную – тяп-ляп – из корабельной обшивки входную дверь и начал спускаться по осклизлым ступенькам в общий зал, пропитанный неистребимыми запахами прогорклого чада, застоявшегося пота и блевотины, было без нескольких минут одиннадцать. Народу по раннему часу было немного, но часть уже на развезях. В углу парочка халдеев вяло мутузила хнычущего оборванца: видать, пытался улизнуть не заплатив, а может, чего стянул по мелочи; на потасовку никто не обращал внимания – чувствовалось, что тут такие эстрадные номера просто входят в стоимость обслуживания. В общем, "Морской конек" был тем еще заведеньицем...
На барона никто не косился – выбранный им на сегодня прикид фартового парня был безупречен; четверо резавшихся в кости поморников с немыслимых размеров золотыми перстнями на татуированных лапах явно попытались оценить на глаз Тангорново положение в иерархии криминального мира, но, похоже, разошлись во мнениях и вернулись к прерванной игре. Тангорн меж тем небрежно облокотился о стойку и оглядел зал, шикарно перебрасывая языком из одного утла рта в другой сандаловую зубочистку размером чуть не в галерное весло. Не то чтоб он надеялся понять, кто тут осуществляет контрнаблюдение (благо достаточно для того уважал мордорских коллег), но все-таки... У стойки потягивали ром двое морячков, судя по одежде и говору – анфаласцы, один постарше, другой совсем еще пацан. "Откуда приплыли, парни?" – дружелюбно полюбопытствовал барон. Старший, естественно, глянул на сухопутную крысу как на пустое место и до ответа не снизошел; младший, однако, не удержал морского фасона и выдал-таки сакраментальное: "Плавают рыбы и дерьмо, а моряки ходят." Эти, похоже, были настоящие...
Выполнив таким образом пункт о "разговоре", Тангорн царственным жестом швырнул на стойку золотую вендотенийскую ньянму:
– Текилы, хозяин, – но только самой лучшей! Вислоусый, чем-то смахивающий на тюленя кабатчик хмыкнул:
– А она, парень, у нас одна: она же и лучшая – она же и худшая. Будешь?
– Хрена ли с вами поделаешь... Тогда уж, одно к одному, построгай-ка лимончика на закусь.
А когда он устроился со своею текилой за левым угловым столом, то уловил краем глаза некое движение в зале и как-то разом, не успев даже просчитать расклад, понял: все, провал. Они были здесь раньше него (голову наотруб!) – значит, это не он приволок их на хвосте; засвечена сама явка, здесь ждали мордорского связного – и дождались-таки... Вот ведь сгорел – глупее не придумаешь... Четверка поморников разделилась – двое заняли позицию по бокам входной двери, а двое уже направлялись к нему, развинченно-плавною походкой огибая столы и не вынимая правой руки из-за пазухи. Будь при бароне Снотворное, он, конечно, разделался бы с этими ребятами без проблем и даже особо их не уродуя, однако безоружный (меч явно дисгармонировал бы с избранною им маской) он был теперь их законной добычей; вот тебе и – "Истинные профессионалы не носят оружия"!.. Мелькнула на миг совсем уж дурацкая мысль: грохнуть бутыль текилы о край стола и... "Что ты несешь, – тоскливо одернул он себя. – "розочка" – не меч, ею от четверых все равно не отмахаешься; ты сейчас можешь полагаться только на голову... на голову – и на Удачу. А прежде всего надо поломать их сценарий и выгадать время..." Так что он не стал даже подниматься им навстречу; дождался, пока у него над ухом не прозвучало зловещее: "Руки на стол, и сиди как сидишь", чуть поворотился в сторону говорившего и процедил – будто сплюнув сквозь зубы:
– Идиоты!.. Такую операцию изгадить... – После чего вздохнул и устало посоветовал правому: – Закрой пасть, придурок, – назгул залетит.
– Сейчас пойдешь с нами, и без глупостей, – сообщил тот, но в голосе его отчетливо прозвучала нотка неуверенности: чеканный минас-тиритский говор был вовсе не тем, что они ожидали услыхать из уст захваченного "орка".
– Ясное дело, с вами – куда ж еще. Ставить скипидарную клизму раздолбаям, что лезут куда ни попадя, не ставя в известность Центр... Но с вашего разрешения, – с издевательской вежливостью продолжил барон, – я все-таки допью: за свой несостоявшийся капитанский жетон... Да не торчите вы надо мною, как Белые Башни, – куда я денусь! Оружия не ношу – можете меня обхлопать.
Правый из "поморников", чувствуется по всему, готов уже был брать под козырек. На левого, однако, все это не произвело впечатления; а может, и произвело – просто он лучше знал инструкции. Присел за столик барона напротив хозяина и сделал знак товарищу занять позицию у того за спиной.
– Руки держи на столе – иначе сам понимаешь. – С этими словами он и вправду нацедил Тангорну стаканчик текилы и пояснил: – Я тебя сам обслужу. Для верности.
– Прелестно, – ухмыльнулся барон (в действительности – решительно ничего прелестного: один напротив, фиксирует лицо и глаза, второй, невидимый за спиною, готов чуть что шандарахнуть по затылку, – расстановочка хуже некуда). – А палец ты мне тоже сам полижешь?
А когда глаза у того полыхнули злобой ("Поговори, поговори у меня..."), примирительно рассмеялся – будто бы только сейчас сообразил:
– Извиняй, парень, я ничего обидного в виду не имел. До меня не сразу дошло: ты ведь, похоже, в этом городе без году неделя и даже не знаешь, как пьют текилу. Вы небось все думаете – а, самогон, дрянь! – так вот, ничего подобного. То есть конечно, ежели ее стаканами и без закуси, это и впрямь несъедобно; а на самом деле – замечательная штуковина, только пить ее надо умеючи. Тут главное что? – Тангорн расслабленно откинулся на спинку и мечтательно полуприкрыл глаза. – Главное – переслоить ее вкус солью и кислотой. Вот гляди: наносишь на ноготь большого пальца щепотку соли – чтоб она не ссыпалась, место это надо лизнуть, – с этими словами он потянулся к стоявшему посреди стола блюдечку с солью и перцем; "поморник" при этом его движении весь подобрался и опять сунул руку за пазуху, но орать "Руки на место!" не стал – похоже, натурально мотал на ус, – теперь касаешься соли самым-самым кончиком языка, и – оп-паньки! – Черт, черт, черт – что ж за гадостью поят в этом "Морском коньке"! – А теперь лимончиком ее, лимончиком! А-атлично...