С этими словами Тангорн быстро завязал кусок шпагата вокруг рукоятки фруктового ножика и передал нож Эландару. Тот некоторое время пробовал разобраться в веревочных хитросплетениях, но затем с явным неудовольствием оставил эти попытки:
– Что-то из здешних морских узлов?
– Отнюдь. Просто эльфы – в силу своей косности – всегда вяжут тетиву к луку одним-единственным способом, а на самом-то деле таких узлов известно минимум три. Это – один из них...
Эландар раздраженно сунул пакет за пазуху и вновь принялся разглядывать узелок. Как же – высшая раса, а на такой ерунде спотыкаемся... Обидно, понимаешь! Тангорн замер, боясь поверить своим глазам. Дракон проглотил приманку... сожрал-таки, скотина... заглонул, схарчил, схрумкал, схавал! И тут эльф, будто бы почуяв эту радостную мельтешню его мыслей и чувств, поднял глаза и глянул на барона в упор, и тот с ужасом ощутил, как неодолимая сила затягивает его в бездонные щели Эландаровых зрачков, а холодные пальцы с привычной брезгливостью ворошат содержимое его души... Нельзя, нельзя глядеть в глаза дракону – это же известно даже малому ребенку! И он рванулся прочь со всей силою отчаяния, как рвется попавшая в капкан лиса, оставляя в стальных челюстях клочья шкуры, кровавое мясо с осколками костей и измочаленные обрывки сухожилий. "Я ничего не знаю – я посредник, только посредник, и ничего больше!!" Боль была страшной, вполне физической, а потом все разом кончилось – он сумел освободиться... Или эльф выпустил его сам? И тогда до него донесся голос Эландара – наплывами, будто из сна:
– То, что ты нас ненавидишь, – ерунда: политика иной раз укладывает в одну постель еще и не таких партнеров. Но ты что-то скрываешь насчет этого пакета, что-то важное и опасное, – и вот это уже по-настоящему скверно. А ну как там внутри просто-напросто какой-нибудь здешний государственный секрет вроде рецептуры умбарского огня или адмиралтейских карт?.. А на выходе меня берут под белы руки дээсдэшники, и я отправляюсь на галеры – лет на тридцать, а то и прямиком на виселицу в Ар-Хоране: время-то, почитай, военное, к шуткам не располагающее. Славно было бы подвести меня под статью о шпионаже, а?
– Это неправда... – вяло возразил он, не в силах разомкнуть веки; язык не слушался, хотелось не то проблеваться, не то просто сдохнуть... Интересно, а что чувствует женщина после изнасилования?..
– Неправда... – хмыкнул эльф.—Может, оно и так. Но только сдается мне, что от этого вашего подарочка все равно разит какой-то тухлятиной!
А дракон и не думал глотать приманку; он лишь лениво попробовал ее на зуб и, урча, уволок в свою пещеру – на всякий случай. Там и суждено ей было сгинуть – среди обрывков кольчуг тех рыцарей, что дерзнули бросить вызов чудовищу, княжеских венцов, золотых дароносиц из разрушенных им городов и скелетов замученных девушек... Все кончено, понял Тангорн; он проиграл этот бой, самый важный бой в жизни. Эру свидетель – он сделал все, что в человеческих силах, но в последний миг Удача отвернулась от него... от него и от Халаддина. Означает ли это, что он ошибся изначально и их миссия вообще неугодна Высшим Силам?
Тем временем в кабинет вернулся Альгали – пора закругляться. Эландар, вновь обратившийся в изысканного благообразного джентльмена, развлек своих сотрапезников свежим анекдотом, посетовал на дела, вынуждающие его оставить сие очаровательное общество ("Нет-нет, у барон, провожать меня не надо, ни в коем случае; поскучайте-ка лучше вдвоем с милейшим Альгали еще минут десять"), на прощание наполнил бокалы из плоской серебряной фляжки ("За нашу удачу, барон! Это настоящее эльфийское вино – не чета той дешевке, которой торгуют в "Эльфините", верьте слову") и, залпом выцедив густую темно-рубиновую жидкость, вернул на лицо полумаску и направился к выходу.
Пару минут Тангорн и Альгали сидели в молчании друг против друга, а их нетронутые бокалы стояли посреди стола как пограничные столбы. "Дражайший Эландар страхуется – как бы я его не повел, выскользнув на улицу сразу вслед за ним, – лениво размышлял барон. – Интересно, а знает ли господин младший секретарь, что при желании я мог бы немедленно выбраться из этой "Макрели" через окошко в туалете? Вообще-то может знать, хотя навряд ли... Главное – мне это уже ни к чему.
До чего ж подлую шутку я сыграл с тобою, парень, – внезапно подумал он, встретив по-детски открытый взгляд "носителя информации не своего уровня". – Может, оттого и отвернулись от меня Высшие Силы? Отвернулись – и оказалось теперь, что во всем этом неотмываемом дерьме – и с тобою, и с тем парнем на Фонарной, 4, – я купался совершенно зазря. Я подшутил над тобой, а они – надо мною; все верно – боги всегда смеются последними..."
– Знаешь, я еще некоторое время посижу, а ты – если дорожишь жизнью – линяй-ка отсюда со скоростью ветра: твои кореша-эльфы приговорили тебя к смерти. Рекомендую воспользоваться сортирным окошком – человек твоей комплекции пролезет в него без проблем.
– Даже если бы я вам и поверил, – презрительно отвечал юноша, – я все равно не принял бы избавление от смерти из ваших рук.
– Да? А почему?
– Потому что вы – Враг. Вы сражаетесь на стороне Сил тьмы, так что каждое ваше слово ложь, а каждый поступок – зло по определению.
– Ошибаешься, парень, – устало вздохнул Тангорн. – Я не на стороне темных и не на стороне светлых; я, если уж на то пошло, на стороне разноцветных.
– Такой стороны не существует, барон, – отрезал Альгали, и глаза его полыхнули огнем. – Грядет Битва битв, Дагор-Дагорад, и каждому – слышите, каждому! – придется сделать выбор между Светом и Тьмой. И кто не с нами, тот против нас...
– Врешь. Такая сторона существует... да еще как существует! – Тангорн больше не улыбался. – Если я за что и сражаюсь—так это за то, чтоб милый вашему сердцу Дагор-Дагорад не настал вовсе. Я сражаюсь за право разноцветных оставаться разноцветными, не вляпываясь в эту вашу "всеобщую мобилизацию". А насчет Света и Тьмы... Силы света, как я понимаю, олицетворяет твой хозяин?
– Он не хозяин, а Наставник!
– Пусть так. А теперь погляди сюда. – С этими словами он извлек из кармана белый, похожий на кварц камешек на серебряной цепочке. – Это эльфийский индикатор ядов – встречался с таким?
Опущенный в бокалы с эльфийским вином, камешек оба раза наливался зловещим фиолетовым свечением.
– Судя по цвету, эта отрава должна подействовать где-то через полчаса... Ладно, я – враг, обо мне речи нет; но подносить яд собственному Ученику – это как, тоже в традициях Сил света?
И тут случилось то, чего Тангорн никак не ожидал. Альгали взял ближний к нему бокал, мигом поднес к губам и, прежде чем барон успел перехватить его руку, выпил до капли.
– Вы лжете! – Лицо юноши стало бледным и вдохновенным, исполненным какого-то неземного восторга. – А если нет, то что ж с того: значит, так надо для дела. Для Нашего Дела...
– Ну, спасибо тебе, парень, – покачал головою барон, очнувшись после минутного оцепенения. – Ты даже не представляешь, как ты мне сейчас помог...
Не прощаясь, направился к выходу, а в дверях еще разок обернулся бросить взгляд на обреченного фанатика: "Страшно подумать, что будет со Средиземьем, если эти детишки возьмут верх. Может, я провел свою партию не лучшим образом, но по крайней мере я играл за правильную команду".
...Джакузи нашел в себе силы не маячить лично перед входом в "Зеленую макрель", положившись на специалистов из группы наружного наблюдения. Ни факт контакта Тангорна с эльфийским подпольем, ни личность его собеседника вице-директора ДСД сейчас не занимали – не до того. Он знал, что и судьба Республики, и его собственная всецело зависят от единственного обстоятельства – куда направится барон по выходе из "Макрели": направо или налево, к порту или в Новый город. Знал – но сам тут изменить ничего не мог, а потому лишь молился всем известным ему богам: Единому, Солнцеликому, Неназываемому, даже Эру-Илюватару северных варваров и Великому змею Удугву. А что ему еще оставалось? И когда он наконец услыхал – "Объект вышел из ресторана, направляется в сторону Нового города", первой его оформленной мыслью стало: "Интересно, кто из них внял моим молитвам? А может. Бог и в самом деле един – просто для разных стран и народов у него разные оперативные псевдонимы и легенды прикрытия?.."