Вот тогда-то Кумаю и пришло в голову, что такие снаряды – хоть зажигательные, хоть осколочные – можно не только выстреливать из катапульт, но и сбрасывать с планеров. "Бессмысленно, – возразили ему. – Ну сколько вылетов ты успеешь совершить за время сражения? Два? Три? Овчинка не стоит выделки". "Если сбрасывать снаряд просто на вражеское войско – конечно, нет. А вот если накрыть лично милорда Арагорна с милордом Митрандиром – очень даже стоит". "Думаешь, попадешь?" "Почему ж нет? Попасть-то надо не в отдельного человека, а в тридцатиярдовый круг..." "Слушай, как-то это... неблагородно..." "Чего-чего?!!" "Да нет, это я так... Той прежней, рыцарской войне с ее "Вы готовы, прекрасный сэр?" так и так конец... Единый свидетель – не мы это затеяли".
Да, благородной войне, похоже, и вправду наставал конец... Мордорские конструкторы, например, изрядно продвинулись в совершенствовании арбалетов – оружия, которое в Средиземье всегда было под негласным запретом. ("Как ты полагаешь, почему благородные рыцари так ненавидят арбалет? Я бы сказал – в этой их ненависти просматривается что-то личное, нет?.." "Как же, слыхивали: дистанционное оружие – оружие трусов". "Э, нет – тут сложнее. Против луков – заметь! – никто особо не возражает. Фокус в том, что у лучшего лука усилие на тетиве – сто фунтов, а у арбалета – тысяча". "Ну и что с того?" "А то, что лучник может свалить латника, лишь попав тому в щель забрала, в спайку панциря и тэдэ – высокое искусство, надо учиться с трехлетнего возраста, тогда, глядишь, годам к двадцати будешь на что-то годен. Арбалетчик же стреляет по контуру – куда ни попади, все навылет: месяц подготовки – и пятнадцатилетний подмастерье, сроду не державший в руках оружия, утрет рукавом сопли, приложится с сотни ярдов, и крышка знаменитому барону N, победителю сорока двух турниров, и прочая, и прочая... Знаешь, как говорят в Умбаре: "Единый сотворил людей сильными и слабыми, а создатель арбалета их уравнял": вот теперь эти "сильные" и бесятся – гибнет, видите ли, высокая эстетика воинского искусства!" "Точно. А тут еще податные сословия начинают чесать репу: а нахрена, собственно, они нам вообще сдались, со всеми ихними гербами, плюмажами и прочими прибамбасами? Ежели для защиты Отечества, так, может, арбалетчики-то дешевле обойдутся?" "Экий вы, батенька, ползучий прагматик..." "Что есть, то есть. И никак мне, свинорылому, не взять в толк: отчего это вышибать человеку мозги мечом благородно, а арбалетным болтом – подло?")
Впрочем, и стальные арбалеты, снабженные приближающими стеклами, и "летающие капли", и даже сбрасываемые с небес огненные снаряды – все это выглядело невинными шалостями по сравнению с тем, чего потребовало от них на днях – устами Гризли – невидимое руководство. В Мглистых горах издавна известны несколько ущелий, где из скальных трещин сочится туман, бесследно тающий затем в неподвижном воздухе. Те немногие, кто сумел унести оттуда ноги, рассказывают, что стоит вдохнуть этот самый воздух, как во рту появляется мерзкий сладковатый привкус и лавиной наваливается неодолимая сонливость; ну а чем заканчиваются подобные сны, видно по накопившимся там россыпям звериных скелетов. Так вот, следует придумать способ напускать такой туман на врага...
Кумай был человек дисциплинированный ("надо – значит надо"), однако от этой затеи руководства – отравить воздух – его замутило: надо ж было до такого додуматься – "оружие Возмездия"... Хвала Единому – он механик, а не химик, так что лично иметь касательство к этим работам ему не придется.
...Он сбросил с высоты ста футов пару булыжников (вес подобран как у разрывных снарядов; легли отлично, впритирку с мишенями), а затем посадил планер прямо на тракт милях в полутора от Дол-Гулдура, там, где дорога, рассекшая белым песчаным шрамом болезненный румянец отцветающей вересковой пустоши, утекала в сумрачный каньон, промытый ею в темнолесской чащобе; выбрался из гондолы и присел на обочину, нетерпеливо поглядывая в сторону крепости. Сейчас подведут лошадей, и он попробует поднять "Дракон" прямо с земли, разогнав его конной упряжкой, как это делали с планерами старого образца. Ну где они там? За смертью бы их посылать...
Поскольку Кумай глядел в основном в направлении Дол-Гулдура, человека, двигавшегося по дороге со стороны леса, он заметил, лишь когда тот приблизился ярдов на тридцать. Разглядев пришельца, тролль ошалело потряс головой: "Быть того не может!", а потом, не чуя под собою ног, ринулся навстречу и мгновение спустя сгреб того в охапку.
– Осторожнее, черт здоровый, ребра поломаешь!..
– Надо ж пощупать – может, ты глюк!.. Давно они тебя разыскали?..
– Порядком. Да, сразу о главном: Соня жива и здорова, она сейчас у наших, в Пепельных горах...
Халаддин внимал повествованию Кумая, не отрывая чуть сощуренных глаз от деловитой суеты пестрых земляных пчелок на цветах вереска. "Ну назгулы, ну мудрецы, мать ихнюю за ноги... Это ж надо было додуматься – засунуть палантир в эдакое осиное гнездышко... Счастье еще, что я не сунулся к этим профессионалам из разведслужбы со своею доморощенной легендой: раскололи бы в два счета, и привет горячий. А выложить Гризли с Росомахой все как есть – так это полный атас. Заявляется в ихний сверхзасекреченный "Оружейный монастырь" некий военлекарь второго ранга: "Я, парни, к вам на минуточку – заберу из тайника палантир, и обратно в Итилиен, к принцу Фарамиру. Действую по приказу Ордена назгулов – только вот отдавший мне этот приказ тут же на месте и умер, так что подтвердить сей факт некому... В доказательство могу предъявить кольцо назгула – лишенное, правда, всех магических свойств. Картина маслом... Меня ведь, пожалуй, сочтут даже не шпионом, а просто психом. В замок, может, и пустят (спецы по ядам на дороге не валяются), но обратно-то точно не выпустят; я бы, во всяком случае, не выпустил... Стоп-стоп-стоп!.."
– Эй, Халик, очнись! Ты в порядке?
– Все путем, извини. Просто пришла в голову одна идея. Я, видишь ли, выполняю тут спецзадание, никак не связанное с вашим "Оружейным монастырем"... Слыхал про такие колечки?
Кумай подкинул кольцо на ладони и уважительно присвистнул.
– Иноцерамий?
– Он самый.
– Уж не хочешь ли ты сказать...
– Хочу. Инженер второго ранга Кумай!
– Я!
– Именем Ордена назгулов... Готовы ли вы исполнить то, что я прикажу?
– Так точно.
– Учти – об этом задании не должен знать никто из твоего дол-гулдурского начальства.
– Ты думай, чего говоришь!..
– Кумай, дружище... Я не вправе открыть тебе суть операции, но клянусь чем угодно, Сониной жизнью клянусь: это единственное, что еще может спасти наше Средиземье. Выбирай... Если я явлюсь к Гризли, он наверняка затребует подтверждения моих полномочий; пока его начальство свяжется с моим, могут пройти не недели – месяцы, а к тому времени все будет уже кончено. Думаешь, назгулы всемогущи? Черта с два! Они, если хочешь знать, даже не упредили меня об этих дол-гулдурских играх разведслужбы – надо думать, и сами тут ни сном ни духом...
– Это-то понятно, – проворчал Кумай. – Когда на всегдашний наш бардак накладывается еще и секретность, никаких концов вообще не сыщешь.
– Так сделаешь?
– Сделаю.
– Тогда слушай и запоминай. В Большом зале замка есть камин; в задней его стенке должен быть камень ромбической формы...
ГЛАВА 58
Итилиен, Эмин-Арнен.
12 июля 3019 года
"Нет тяжелее работы, чем ждать" – отлито в бронзе и от употребления не стирается. Втройне тяжко, если ожидание осталось единственной твоей работой: все, что можно, уже сделано, сиди теперь и жди, звякнет ли колокольчик – "Ваш выход!". Жди день за днем, в ежечасной готовности, – а он может и не звякнуть вовсе, сие уже не в твоей власти, тут распоряжаются иные Силы...
Халаддин, вынужденно бездельничая в Эмин-Арнене после своего Дол-Гулдурского похода, поймал себя на том, что искренне завидует Тангорну, ведущему свою смертельно опасную игру в Умбаре: лучше уж поминутно рисковать жизнью, чем так вот ждать. Как же он проклинал себя за те невольные мысли, когда неделю назад осунувшийся Фарамир передал ему мифриловую кольчугу: "...А последними его словами было – "Сделано"..." Как накликал.