– Скорее у самого днища, – уточнил Думминг. – Трюм как таковой забит до отказа. Опалами, пивом, овцами, шерстью и бананами.
– А где библиотекарь? – полюбопытствовал Чудакулли.
– В трюме, аркканцлер.
– Н-да, пожалуй, глупо с моей стороны было спрашивать. И все же приятно видеть его в старом, знакомом облике.
– Может, это молния поспособствовала? Он сейчас такой живчик стал…
А Ринсвинд сидел в доке на верном Сундуке.
Было такое ощущение, будто что-то еще обязательно должно произойти. Когда ничего не происходит – хуже этого нет, потому что потом все ка-ак навалится! Непонятно почему, но так уж устроена жизнь.
Через месяц или около того можно было бы вновь очутиться в Университете, в библиотеке, чтобы – о блаженство! – день за днем тупо и монотонно, прерываясь лишь на краткие периоды скуки, перекладывать книги с одной полки на другую. Он жаждал этого, мечтал об этом. Каждая не потраченная тобой минута – это зря потраченная тобой минута. Яркие переживания? Пусть они случаются с кем-нибудь еще.
Ринсвинд наблюдал, как купцы нагружают корабль товарами. Судно уже изрядно осело: мир с нетерпением ждал, когда в него хлынут иксиан-ские товары. Вернется судно, разумеется, налегке: трудно, черт возьми, представить себе товар, который, черт возьми, стоило бы сюда импортировать, потому что он, черт возьми, якобы лучше того, что, черт возьми, производится на ИксИксИксИксе.
А еще на причале толпились пассажиры, которым не терпелось увидеть остальный мир, – по большей части это была молодежь.
– Эй, а ты, случаем, не из этих, не из иностранных волшебников?
Говорящий оказался юношей с большим рюкзаком за плечами. Сверху к рюкзаку был примотан свернутый матрас. И похоже, этот юноша был стихийным лидером группки столь же перегруженных вещами людей с открытыми широкими лицами и слегка обеспокоенными глазами.
– А что, заметно? – отозвался Ринсвинд. – Э-э… Тебе что-то надо?
– Ты не в курсе, в Фиглифьорде какую телегу купить можно будет?
– Думаю, без проблем.
– Просто я, Клив, Ширл и Герлин хотели купить телегу и намылиться прямиком в… – Он оглянулся.
– В Анк-Морпорк, – подсказала Ширл.
– Во-во, а там мы ее загоним, отыщем какую работенку, понимаш, осмотримся… ну, понимаш? Каково тебе, а?
Ринсвинд окинул взглядом компанию. С тех пор как изобрели навозного жука (а это, по сути дела, произошло не так уж и давно), ни одно живое существо не могло поднять такой же по отношению к собственному весу груз. Но сегодня навозный жук был раз и навсегда посрамлен.
– Зыкински, – кивнул он. – Первый раз слышу такой клевый план.
– Будь спок!
– Вот только… э-э…
– Шо такое, друг?
– Не мог бы ты перестать насвистывать эту песенку? Это была всего лишь овца, и кроме того, я ее совсем не крал…
Кто-то тронул его за плечо. Найлетта. Рядом, улыбаясь, стояли Летиция и Дорогуша. Было десять утра, но все девушки до одной надели усыпанные блестками вечерние платья.
– Не унывай, – сказала Найлетта, усаживаясь рядом. – Мы вот подумали… Одним словом, пришли сказать тебе спасибо и все такое. Летиция и Дорогуша входят в долю, и скоро мы заново откроем пивоварню.
Ринсвинд посмотрел на девушку.
– В меня столько швырялись пивом, поневоле начнешь в нем разбираться, – улыбнулась Летиция. – Хотя мне кажется, что стоит придать ему более привлекательный цвет. А то он… – Она раздраженно взмахнула большой рукой. Кольца зазвенели. – …Агрессивно МУЖСКОЙ.
– Розовый отлично подошел бы, – предложил Ринсвинд. – И можно добавить маринованый лук на палочке.
– Чертовски блестящая идея! – В восторге Дорогуша с такой силой хлопнула его по спине, что шляпа свалилась Ринсвинду на самые глаза.
– А может, тебе остаться? – предложила Найлетта. – У тебя столько отличных идей.
Обдумав это соблазнительное предложение, Ринсвинд покачал головой.
– Спасибо, конечно, но, пожалуй, лучше держаться того, что у меня лучше всего получается.
– Но все говорят, что в магии ты ни бум-бум! – воскликнула Найлетта.
– Э-э… Совершенно верно, быть ни бум-бум в магии – это как раз то, что у меня получается лучше всего, – согласился Ринсвинд. – Но все равно спасибо.
– Что ж, в таком случае дай поцеловать тебя крепким, сочным прощальным поцелуем.
Дорогуша обхватила его за плечи. Краем глаза Ринсвинд заметил носок Найлеттиной туфельки – им раздраженно постукивали по земле.
– Ну хорошо, хорошо. – Дорогуша разомкнула объятия. – У меня и в мыслях не было его склеить, милочка!
Найлетта поцеловала Ринсвинда в щеку.
– Что ж, когда будешь в наших краях, ты заглядывай, – сказала она.
– Обязательно! Буду специально искать трактиры с фиолетовыми зонтиками рядом!
Найлетта махнула ему рукой, а Дорогуша сделала забавный жест. Уходя, они едва не столкнулись с группой мужчин в белом.
– Эй, да вона же он! – воскликнул один из них. – Звиняйте, мамзельки…
– А, это ты, Чарли… Привет, Рон… Привет всем, – кивнул Ринсвинд обступившим его поварам.
– Слыхал, вы, волшебники, сваливаете, – сказал Рон. – Чарли сказал, нельзя, шоб ты без прощевания уезжал. Ну, давай пять!
– Персиковая Нелли пользуется огромным успехом, – сообщил, улыбаясь во весь рот, Чарли.
– Рад слышать, – отозвался Ринсвинд. – И рад видеть тебя в хорошем настроении.
– О, дела просто покатились! – воскликнул Рон. – Появилось новое сопрано, и у нее, друг, зуб даю, большое будущее, так что… Не, Чарли, ты скажи ему, как ее зовут.
– Жермена Трюфель, – произнес Чарли. Попытайся он улыбнуться еще хоть немного шире, верхняя часть его головы просто-напросто отвалилась бы.
– Очень рад за тебя, – сказал Ринсвинд. – Начинай взбивать крем прямо сейчас, понял?
Рон похлопал его по плечу.
– Лишний мужик на кухне нам всегда впору придется, – сказал он. – Главное, свисти, друг.
– Что ж, спасибо за предложение. Когда буду вынимать из коробки очерёдную салфетку, сразу буду вспоминать вашу Оперу, парни, но…
– Да вона он, вона!
По набережной бегом приближались тюремный караульный с капитаном местной Стражи. Караульный радостно размахивал руками.
– Эй, эй, будь спок, не надо никуда бежать! – прокричал он. – Мы ж те помилование несем!