Всем паломникам и корреспондентам йог говорил, что делает это ради мира во всем мире. Жертвует частью собственной плоти, почти так же, как взошедший на крест во имя очищения от грехов человечества Иисус.
— Ну и как, помогло? — прошамкал Крот.
— Не знаю, — честно ответил рассказчик, — но пока был жив Амар, больших войн на планете не случилось. Так только, по мелочи… Видимо, с тех пор накопилось у человечества грехов немало, раз бабахнуло во всю силу и мощь.
— Бред! — коротко и емко охарактеризовал рассказанную байку Крот, — бог дал человеку бессмертную душу и великолепное тело, которое тот намеренно покалечил во имя глупых предрассудков. Вот если бы он потом сумел эту руку оживить, я бы еще поверил в святость монаха. А так… обыкновенный позер, хвастун, да к тому же еще и мазохист.
Он разочарованно вздохнул.
— А вот и не бред, — возразил кто-то сидящий еще дальше во мраке ночи, — они таким образом стремятся навсегда вырваться из круговорота колеса Сансары. Разорвать цепь бесконечных воплощений и слиться с богом в единое целое.
— И делают это, накурившись марихуаны, — добавил очкарик, совсем недавно разливавший по стаканам чемергес, — что конечно же, не ради собственного удовольствия, а исключительно в религиозных целях.
Разговор как-то сам собой стих, и собеседников вновь накрыл глубокий шум дождя. Изрядно коптя дизелем и разбрызгивая лужи, мимо протарахтел облезлый грузовик с рваным брезентовым тентом на кузове, притормозил в конце улицы возле полуразрушенного здания местной комендатуры. Из кабины бодро выпрыгнул молоденький чекист в новенькой форме. Разглядев замок на дверях, развернулся и потопал по лужам к баррикаде. Приблизившись, скользнул равнодушным взглядом по мокрым, грязным, насмерть перепуганным лицам собравшихся тесной кучкой людей.
— Кто старший?
Среди ополченцев прошел невнятный ропот, некоторые даже начали неохотно подниматься, хотя их никто не принуждал. В темноте негромко и сдавлено матюгнулись, но продолжения не последовало.
— А вот и начальство пожаловало.
Дождь продолжался, словно в небесной канцелярии окончательно и бесповоротно прохудились небеса. Форма чекиста темнела прямо на глазах, что было подмечено с некоторой долей непроизвольного злорадства. Мы тут мокнем уже пару часов, а этот молодой крендель ошивается неизвестно где.
Неожиданно вперед шагнул невысокий, сильно прихрамывающий толстяк в рваной телогрейке:
— Ну, я старший буду. И чо?
— Фамилия?
Толстяк равнодушно пожал плечами:
— Кузьмин.
Чекист молчал, ожидая продолжения.
Вышла небольшая заминка, словно говорящий забыл собственное имя и мучительно старается его припомнить.
— Лешка меня зовут. — толстяк снова замялся, потом быстро поправился, — Алексей Дмитриевич. Кличут Кузьмой.
— Ясно, — нахмурился чекист.
Что ему вдруг стало понятно, осталось для всех непостижимой тайной.
— Сколько вас?
— Шестнадцать человек.
— Добровольцы?
— Так точно!
— Суицидники, — едва слышно прошипел кто-то из темноты.
— Отставить разговорчики, — чекист резко вскинул голову, старательно вглядываясь в темноту. Прожектора были нацелены на дорогу по ту сторону баррикады, разглядеть говорящего ему не удалось. Остряк самоучка мгновенно притих и больше признаков жизни не подавал.
— Все местные?
— Так точно!
— Подходить к грузовику строго по одному. После этого необходимо громко и четко назвать свою фамилию и адрес, получить оружие, боеприпасы, расписаться в ведомости. Понятно?
— Так точно!
— Всем все понятно?
— Так точно! — нестройный хор осипших голосов. Кто-то не прочувствовав момента, вякнул «ясно-понятно», но чекист пропустил нестроевую разноголосицу мимо ушей.
— Кузьмин, вы первый. Получить оружие!
Водитель откинул ободранный борт грузовика, ловко запрыгнул внутрь, присел на корточки, развязал тесемки и откинул мокрый край рваного и многократно простреленного брезента. Сильно хромая, толстяк двинулся к грузовику первым, остановился, не дойдя пару шагов, откашлялся и по уставно четко доложил:
— Кузьмин. Улица Пришвина, дом двенадцать, вторая квартира, — прокричал он, стараясь перекрыть шум дождя и завывания ветра. Над головой полыхнуло, и раскатистый удар грома огласил всю округу, как бы подтверждая право толстяка на владение огнестрельным оружием.
Водитель вытащил из груды автомат Калашникова, сунул в руки Кузьмину, затем подал три пустых магазина. Вытащил из-за пазухи и протянул для подписи толстенный бухгалтерский журнал.