Чернила под дождем сразу поплывут, а через пару минут и бумага раскиснет.
Видимо, чекист подумал то же самое, гаркнул:
— Симаков, отставить бумагомарание! Выдай им уже автоматы, наконец. И побыстрее, время не терпит.
Дело пошло быстрее. Чекист командовал — «следующий», из темноты нерешительно выходил кто-то из мобилизованных, сообщал свои ФИО и адрес, получал оружие, отходил в сторону. В какой-то момент времени Петр решил, что пора и ему вооружиться. Как только очередной счастливчик заполучил вожделенный автомат, он шагнул к грузовику.
— Корольков, Красная четыре.
— Держи, — водитель сунул старый Калаш и пустые магазины, скороговоркой пробормотал вполголоса, — подожди парень, не уходи. Прими ящик.
Он с трудом вытащил из под брезента железный короб, поволок к краю кузова.
— Смотри, не урони.
— Кузьмин, не стойте столбом, помогите мобилизованному, — рявкнул чекист, — не хватало еще патроны рассыпать по мостовой.
Приняли в четыре руки, аккуратно спустили на землю, откинули крышку. Желтые блестящие патроны почему-то оказались насыпом. Петр прикинул на глазок — прилично, больше тысячи штук. Просто сказочное богатство!
— Кто получил оружие, подходим и заряжаем. Магазины к автоматам без команды не пристегивать!
Петр первым протянул руку, зачерпнул горсть патронов из ящика, принялся неумело снаряжать магазин. Без навыков получалось плохо, он почти сразу прищемил палец, однако, не обращая внимания на боль, продолжил занятие. Постепенно вокруг стала собираться толпа, его старательно отпихивали в сторону. Он снова зачерпнул целую пригоршню патронов, не считая, высыпал их в карман, зачерпнул еще и отошел к баррикаде, держа добычу в вытянутой руке.
— Ополченцы, поторопитесь. Времени мало, враг уже на окраине.
Петр продолжил прерванное занятие, время от времени отвлекаясь, чтобы смахнуть с лица стекающую воду. Когда он закончил непростую работенку, оказалось что пожадничал и прихватил немного лишку. Четыре патрона в последний магазин не поместились. Он покрутил их в ладони, потом незаметно сунул обратно в карман. Авось пригодятся!
— Заплатить Харону.
Патронов в коробке оказалось куда меньше, чем было нужно. По толпе прошел недовольный ропот. Последним удалось зарядить только по два магазина, а кому-то так и вообще хватило всего на один. Обделённые недовольно ворчали и жаловались на судьбу. Чекист на жалобы не реагировал.
— Ополчение, строиться!
Кое как выстроились в один неровный ряд. Автоматы закинули на плечо, стволом вниз. Снаряженные магазины засунули в карманы, потому как деть их было больше некуда. Ни подсумков, ни разгрузок ополченцам по уставу не положено. Со стороны это сборище гражданских с оттопыренными карманами, наверное, выглядело уморительно. Но самим мобилизованным было не до смеха.
Чекист хмуро оглядел строй, скорчил кислую гримасу.
— Стадо баранов…
— Друзья, — негромко начал он, — внутреннее кольцо обороны города прорвано. Бойцы из вас конечно никудышние, но наступающим ордам кочевников нам противопоставить больше некого. Резервов нет. Вас, конечно, быстро сомнут и уничтожат, но постарайтесь продержаться хотя бы полчаса. Помните, что вы защищаете свои семьи, жен и детей. Чем больше у них будет времени на эвакуацию, тем больше людей мы сумеем спасти.
— Патронов мало, — крикнул кто-то из конца строя.
— Патроны подвезем еще. Я обещаю! Кому посчастливится остаться в живых, отступайте вдоль проспекта по переулкам в сторону набережной. Там стоит баржа. Будет ждать столько, сколько сможет.
Он смахнул воду с лица и добавил почти неслышно:
— Даст бог, свидимся еще.
— На том свете!
Петр не выдержал:
— Заткнись, — сказал он одними губами, — ну сколько можно?
Испугано огляделся по сторонам. Вроде бы никто не услышал. Подумают совсем сдвинулся от испуга, еще возьмут и «шлепнут» из перестраховки.
— Симаков, — гаркнул чекист на возившегося с задним бортом водителя, — заводи! Едем на блокпост.
Дождь пошёл еще сильнее, хотя совсем недавно казалось, что сильнее просто невозможно. Длинный ветвистый разряд на долю секунды осветил улицу, бледные и растерянные лица ополченцев, языки сизого дыма, поднимающегося над почти погасшими кострами. А уже через минуту двигатель грузовика взревел, выпустил клуб удушливо-тошнотворного выхлопа и, разбрызгивая грязь, покатил дальше.
— Все, — прохрипел толстяк, — заваливаем проезд. Больше с этой стороны ждать некого.