— К черту! Патроны ищи…
Петр приподнялся, уперся локтями в бочку и дал очередь по наступающим. Затея и впрямь оказалась глупой, кочевники немедленно открыли ответный огонь сразу из десятка стволов. Вокруг засвистели пули, и Петр благоразумно скользнул обратно за баррикаду. Остаток патронов он выпустил не глядя, поверх бочек. Лишь бы в ту сторону.
Вернулся очкарик, размазывая грязь по лицу, зашептал в самое ухо.
— Петруха, там это… один живой. Помочь надо бы…
— Где? — взвился Петр, — показывай дорогу.
Очкарик проворно пополз вперед, Петр пристроился следом. Выжившим оказался толстяк, ранее назвавшийся «старшим». Как там его? Кузьма? Леха, вроде. Да, точно. Леха.
Петр аккуратно потряс раненого:
— Алексей Дмитриевич. Живой?
Петр посветил зажигалкой на раненного вздрогнул, отшатнулся сдерживая рвотные позывы.
— Петя, ты? — угадал по голосу толстяк, уставился невидяще куда-то в пространство, — контузило меня. Не вижу ничего.
Петр быстро погасил пламя, стараясь не смотреть на изуродованное и обожжённое лицо Кузьмы.
— Как там наши? Держатся?
— Нет, — не стал врать Петр, — оборону прорвали. Почти все погибли. Может быть, кому-то удалось уцелеть и отступить, я не знаю.
— Хреново, — помрачнел толстяк, попробовал приподняться, но упал обессиленный. Зашелся в приступе неудержимого кашля. Нашарил в кармане и протянул что-то невидимое в темноте.
— Вот. Все что осталось.
Петр взял из ослабевших рук снаряжённый магазин, пристегнул к своему автомату.
— Дай мне, — прохрипел толстяк, — а вы уходите… в переулок… вдоль проспекта… Баржа не будет ждать вечно.
Петр молча протянул ему свой Калаш. Кузьма сжал цевье мертвой хваткой, улыбка похожа на оскал.
— Уходите!
Петр оглянулся на очкарика:
— Все, уходим. За мной!
Затарахтел автомат толстяка, привлекая внимание нападающих.
Петр резко оглянулся, быстрое движение слева — из переулка в пылающие бочки на всем ходу врезался военный джип с разбитыми стеклами и многочисленными пробоинами от пуль. В салоне блеснули металлом ящики. Совсем молодой парнишка за рулем, черная форма в крови, лицо бледное, глазищи в половину лица.
— Мужики, я вам патроны привез, — едва слышно прохрипел он из последних сил, голова бессильно упала на рулевое колесо.
Молодой чекист все-таки выполнил обещание, послал кого-то из новобранцев.
— На убой.
Поздновато ты, дружище, — вяло подумал Петр, — воевать то больше некому.
А потом его мозг словно молния пронзила еще одна мысль, — патроны нужно уничтожить. Немедленно! Иначе они достанутся кочевникам.
Ой, как нехорошо получилось! Лучше бы толстяк оказался прав, и нас просто бросили. Собственными руками вооружили кочевников, побросав автоматы, а теперь еще и патроны подвезли вплотную к самой баррикаде. А ведь позади нас блокпост, и там такие же необстрелянные добровольцы, с тем же самым самоубийственным заданием — задержать наступающих хотя бы на полчаса.
А дальше?
«Площадь восстания» перегорожена, на «малой Синявской» тоже движуха была, ну и набережная наверняка «прикрыта». Последний рубеж…
Петр растеряно огляделся по сторонам в поисках очкарика, но тот исчез. В самый неподходящий момент дал деру, трусливый засранец.
Что делать?
Ботинок наткнулся в какой-то предмет. Наклонился, поднял, осмотрел оружие кочевников. Бутылка из толстого стекла треснула от удара, но не разбилась, фитиль выпал и потух.
Вот таким примитивным оружием они нас победили за пару минут…
Идея пришла мгновенно, скинул куртку, оторвал длинный лоскут от рубашки, скрутил, засунул поглубже в горлышко, нашарил в кармане зажигалку.
— Красавица моя, прошу, не подведи!
Щелкнул колесиком высекая искры, заплясал голубой огонек, быстро охватил все разрастающимся пламенем пропитанный бензином кусок ткани. Размахнулся и швырнул бутылку через разбитое окно в салон джипа. Раздался звон стекла, пламя полыхнуло во всю мощь, пожирая кожаную обивку сидений, синтетику обшивки салона, пластмассу, дерево и все, что может гореть.
Да где же очкарик?
Петр пригнулся, как можно ниже; в свете полыхающего джипа он, наверное, сейчас был виден, словно на ладони. Побежал гусиным шагом в проулок. Вокруг сразу же засвистели пули. Пришлось остановиться и залечь. Где-то вдалеке снова застрекотал автомат толстяка Кузьмы, переключая на себя внимание кочевников.
Надо же, до сих пор жив!
Джип разгорался все ярче. Еще пару минут, и нагревшиеся патроны начнут активно детонировать. Петр решился, вскочил и зигзагами побежал в проулок. Вовремя! Позади раздалась бешенная канонада и свист шальных пуль. Можно больше не переживать, патроны уничтожены.