Вдруг лицевые заслонки открылись.
– Сэр, перемещение невозможно, – голос компьютера заставил вздрогнуть ее еще раз.
– Почему? – Эрнесто недоуменно смотрел на экран.
– На борту неопознанный пассажир, его ДНК нет в общей базе данных, – доложил компьютер.
– Какой еще пассажир?! – он в раздражении ударил кулаком по пульту. – Что ты несешь? Где он?
– Эрнесто, компьютер прав, этот пассажир – наш ребенок, – Кэтрин выбралась из капсулы. – Доктор говорил, что где-то со срока третьей или четвертой недели в моей крови уже отчетливо циркулируют две ДНК.
– Весна, это так? – уточнил Эрнесто.
– Абсолютно верно. Вам необходимо зарегистрировать биологический паспорт третьего пассажира.
– Хорошо, Весна, будет тебе паспорт. Кэти, возвращайся в капсулу.
– Почему ты не ложишься в свою?
– «Прометей», вернее «Весна» – это не Родильный Центр, где ДНК-паспорт выдается автоматически. У нас здесь портативный анализатор – запасной, и данные в общую систему загружаются вручную.
– Мне все равно! Без тебя я не полечу!
– Кэти, милая, – Эрнесто нежно погладил ее по растрепанной рыжей голове, – ты обязана рассказать людям о том, что произошло на Бельграно. И мы должны спасти нашего ребенка! Я знаю, ты большая упрямица, но при этом большая умница, неужели я ошибался в тебе?
Кэтрин со слезами на глазах вернулась в капсулу. Через пару минут биокомпьютер доложил о создании ДНК-паспорта новой биологической единицы. Эрнесто ввел данные их малыша в общую базу жителей Объединенной Земли. Он понимал, что сам уже не успеет переместиться, к тому же все системы «Прометея», включая люк, были запрограммированы на его ДНК. Закрывать его было нельзя, иначе после перемещения Кэтрин не сможет выйти из корабля и будет похоронена в нем заживо. Никто еще не перемещался во Временных кораблях с открытым люком, но в противном случае у Кэтрин и малыша совсем не будет шансов.
Эрнесто включил верхний обзор «Прометея» – хвостатый метеор пересекал небо, это флагман Михаила входил в атмосферу Бельграно.
– До перемещения осталось: десять, девять, восемь… – компьютер Временного корабля начал обратный отсчет.
– Я люблю тебя! – Эрнесто крепко поцеловал ее и закрыл лицевую заслонку.
Эпилог
Кэтрин проснулась среди ночи. Мокрая ночная рубашка прилипла к телу. «Какой страшный сон, – подумала она. – Мне нужно выпить кофе».
Она встала с постели, сделала несколько шагов и вскрикнула от боли:
– Что с моей ногой? Наступать больно, вроде не падала нигде, наверное, старость подкрадывается.
Кэтрин, прихрамывая, подошла к зеркалу:
– Точно сон, зеркало не врет, мне в нем сорок, а не двадцать семь!
На пороге спальни появился домашний андроид:
– Хозяйка, вы кричали. С вами все в порядке?
– Да, нога разболелась, сейчас уже лучше. Сделай мне кофе.
Кэтрин заглянула в детскую. Маленький Эрни спал в своей кроватке. Она заковыляла в гостиную, куда андроид послушно принес кофе.
– Скажи, а где хозяин Эрнесто? – спросила она.
– Вы здесь единоличная хозяйка, – ответил ничему не удивляющийся робот.
«Значит, все-таки сон», – подумала Кэтрин.
Она зажгла свечи, опустилась на свой мягкий тканевый диван. Ароматный натуральный кофе приятно обжигал язык. Кэтрин потрогала безымянный палец, ей показалось, будто на нем чего-то не хватает.
– Включить трансляцию! – распорядилась она.
В середине комнаты возникла голограмма диктора новостей. Он с сожалением сообщил, что из-за небывалой звездной активности система Ро Эридана уничтожена, население колоний погибло. Мировое Правительство скорбит и объявило трехдневный траур.
Леденящий ужас проник в душу Кэтрин. Это был не сон! Вдруг она почувствовала, как обе Кэтрин – она сама и ее молодая копия – сливаются в единую личность. События на Бельграно, в которых она не участвовала, стали захлестывать ее воспоминаниями: она танцевала танго с Эрнесто, смеялась над Диего и его дурацким коктейлем, увидела Робина в клубе «Притяжение», спускалась в шахту и упала как подкошенная после укуса золото-змея, лежала в реанимационной капсуле. Кэтрин инстинктивно потрогала свой живот.
Ребенок!
Вдруг раздался звонок.
– Кэтрин, мне нужно с тобой увидеться! – на маленьком экране СИС-браслета появилось взволнованное лицо Сэма.