– О, царь, пленники прибыли, – доложил командир отряда и пал ниц.
Лугаль приказал ему подняться. Командир и воины отошли на почтительное расстояние, готовые в любой момент защитить своего повелителя.
– Кто вы, добрые люди?
– Я Сэмуэль, купец. Мой товар затонул, когда наш корабль потерпел бедствие.
– Кто эта красноволосая женщина?
– Моя родственница.
– А эти? – лугаль указал на остальных.
– Михаил… он повар, Иван – его сын и подмастерье, а это Эрнесто, Анри и Вэй – мои слуги.
– Какие странные у вас имена, вы явно нездешние. Откуда вы?
– Мы из страны тысячи озер, где много еды, нет рабов и нет войн.
– Нет войн и рабов? Ну ты меня и рассмешил, – захохотал царь. – Хоть в ваших краях нет рабства, но я вас купил и отпускать не собираюсь. Зато окажу тебе большую честь – разрешу служить при моем дворце, будешь придворным шутом. Поваров – на дворцовую кухню, а этих, – он жестом указал на Анри, Эрнесто и Вэя, – на полевые работы. Женщина будет прислуживать моей дочери, – продолжил царь. – Мириам, что скажешь?
Девушка вышла из-за спины отца, подошла к Кэтрин. Она надменно оглядела ее со всех сторон, словно оценивая, подойдет ей такая служанка или нет.
Мириам была красива: круглое загорелое личико утопало в густых черных кудрявых волосах, перехваченных серебряным обручем. Пылкие черные глаза могли испепелять, когда она злилась, а могли быть нежными для тех, кого она любила. Белая туника, открывавшая одно плечо, подчеркивала точёную лебединую шею, а золотые браслеты обнимали тонкие запястья. Ваня невольно залюбовался ею.
– Отец, я ее беру. Благодарю за подарок, – Мириам почтительно поклонилась. – Но что это за странная одежда! – воскликнула она, с отвращением дотрагиваясь до грязного комбинезона Кэтрин. – Я велю ее сжечь, а тебе дать новую, богатую, которую носят служанки принцессы.
– Дочка, ты права. Одеть их всех в наши одежды! – распорядился лугаль.
– Только одна просьба, о великий царь, – обратился к нему Сэм. – Позвольте оставить нашу одежду, она нужна, чтобы поклоняться богам!
– Разве вы не поклоняетесь идолам? – удивился царь.
– Нет, для нашей молитвы нужна одежда, облик которой нам подарили боги, для жителей тысячи озер она священна!
Лугаль снисходительно наклонил голову:
– Позволяю, молитесь на вашу одежду.
Пленников отвели на кухню и накормили. Грубый ячменный хлеб для рабов выпекался не лучшего качества, но жители страны тысячи озер не заметили этого. В своем сытом мире они не привыкли голодать, поэтому набросились на еду, опустошив глиняную миску за несколько минут.
– Как вкусно! – сказала Кэтрин, дожевывая лепешку.
– Осторожно, Кэти, ешь понемногу, – остановил ее Эрнесто. – Переход на натуральную еду может быть болезненным, хотя не несет вреда здоровью.
– Да, мне говорила психолог из предварительной тюрьмы, – ответила Кэтрин.
– Миранда Огава знает свое дело, заботится о каждом заключенном, – сказал Эрнесто.
– Откуда ты знаешь Миранду? – удивилась она.
– Встречались в общей компании, – ответил Эрнесто, – Огава-сан – очень интересный человек.
– Сэм, о чем вы говорили с лугалем? – спросил Михаил. – Мы ни слова не поняли.
– Он расспрашивал про нас, откуда мы и что умеем делать. Я сказал, что я купец, Кэтрин – моя родственница, Михаил с Иваном – повара, а вы – Эрнесто, Анри и Вэй – мои слуги. Потом лугаль всех распределил по профессиям. Меня – шутом – я его изрядно повеселил, Кэтрин – служанкой принцессы, кстати, та симпатичная девушка – дочь царя. Михаила и Ивана – на кухню, а вас троих – на полевые работы.
– Нас на полевые работы?! – воскликнул Анри. – А сами-то вы, Коэн, хорошо устроились, шуты всегда были при царях в большом почете. Почему вы не сказали, что мы все ваши родственники?
– Анри, – ответил Сэм, – богатый купец не может путешествовать без повара и слуг, это крайне неправдоподобно.
– Но почему вы купец, а не Михаил например?
– Анри, так надо было, – терпеливо объяснял Сэм. – Представьте, что вы царь, к вам на голову сваливаются чужеземцы в непонятных одеждах и ведут себя странно. Первая мысль какая у царя?
– Шпионы, – догадалась Кэтрин. – И при любом подозрении нас бы всех убили.
– Умничка, Кэтрин, – похвалил ее Сэм, – особенно если учесть, что шумеры много времени проводили в войнах, и лазутчиков здесь соответственно пруд пруди. Поэтому единственное правильное решение для меня – примерить роль купца из далекой страны. И для нее я подхожу лучше вас всех: говорю на шумерском языке, но чуть-чуть, так как бываю редко в этих краях по «купеческим делам». Также в силу своей профессии историка и археолога знаю местную культуру, обычаи и читаю клинопись. Поговорив со мной, уравнение с одним неизвестным в голове царя решилось: мы просто потерявшиеся путники.