– Ноах, – обратился к нему Сэм, – масло для ламп заканчивается, я хочу показать тебе светильник, который горит сам по себе.
Сэм включил фонарик на ядерном аккумуляторе. Лицо Ноя озарилось искусственным светом.
– Я никогда не видел ничего подобного, – сказал Ной. – Этот свет дал тебе Бог?
– Я бы мог обмануть тебя, Ноах, но за месяцы плавания мы стали одной большой семьей. Я должен сказать тебе правду. Это не Бог.
– Тогда кто?
– Это сделали люди. И мы прибыли не из страны тысячи озер, а из будущих веков, где у каждого человека есть такой светильник, даже у ребенка. Не удивляйся, Ноах. Как бы тебе объяснить… Мы называем это техническим прогрессом, когда знания людей накапливаются, и они создают подобные вещи.
– Сколько у тебя таких светильников? – спросил Ной.
– Около двадцати, хватит всем. Осталось ждать недолго, согласно Библии – священной книге человечества, еще несколько месяцев, и мы сойдем на землю. – Сэмуэль, в священной книге написано о потопе?
– Ноах, ты оставил свой след в истории. Священная книга человечества описывает Всемирный потоп и твой подвиг – строительство ковчега. Ты спас людей, животных и растения. Ты и твои сыновья станут основателями новых народов. Я не имею права говорить об этом и надеюсь на твое слово. Ноах, пообещай, что ни ты, ни твои сыновья, ни жёны твоих сыновей никогда и никому не будут рассказывать о нас как о пришельцах из будущих веков. Это может изменить будущее, а этого нельзя допустить!
– Обещаю тебе, Сэмуэль! Даю свое слово!
– Благодарю тебя, Ноах.
– Сэмуэль, твои светильники очень помогут нам ночью, но с этого дня изнутри ковчег будет освещаться солнцем от зари и до заката. Волны утихли и нам пора открыть верхнее окно.
Глава 21
Зевс
Окно вызвался открывать Эрнесто. При строительстве ковчега он проектировал двойной люк. Ему было проще справиться со своей конструкцией. В помощники Эрнесто взял Ваню, тот был молодой, ловкий и к тому же «помощник Инженера – пусть тренируется!»
Оконный проем находился над лестничным туннелем, соединяющим все уровни ковчега. Полностью открытое окно пропускало больше солнечных лучей. Свет от них равномерно распределялся по большому холлу и проникал даже в жилые комнаты на верхнем уровне, если двери не были закрыты.
– Ваня, привяжи себя к лестнице, и меня тоже, – Эрнесто указал на сложенную веревку. – Готово? Теперь давай нож. Вот так, открываем двойной люк, убираем заслонки. Всё, теперь можно выйти наружу!
Они отвязали веревки и вышли на большую площадку – крышу ковчега. Хлесткий ветер трепал их одежды, Эрнесто закрыл глаза и с наслаждением вдохнул свежий морской воздух:
– Как хорошо дышится! Я чувствую себя путешественником доколумбовых времен, бороздившим моря и ничего не знающим об Америке. Ваня, иди зови остальных.
Обитатели ковчега поднялись на крышу. Они смеялись и обнимали друг друга.
«Как мало нужно людям! – думал про себя Сэм. – Жаль, что понимание этого приходит после таких катастроф. Может быть Бог существует? Иначе как объяснить, почему какие-то неведомые силы уничтожают утонувшее в грехах человечество, а потом заново возрождают его уже обновленным? Так было много раз: сначала Всемирный потоп, потом Первая мировая война, Вторая, затем Третья – Вирусная, которая, подобно потопу, чуть не смела с лица земли человеческую цивилизацию. Но люди вновь и вновь истребляют сами себя. Они никак не поймут, что от них требуется лишь одно – оставаться людьми!»
Яркое утреннее солнце уже протоптало дорожку по синей воде, освещая радостные лица. Перед ними простирался бескрайний океан. Его могучие волны, свернувшись в кулаки из брызг и пены, били о борт корабля.
– Кэти, – остановил ее Эрнесто, когда все стали спускаться вниз, – не уходи, мне нужно поговорить с тобой.
Они остались вдвоем. Голубые глаза Кэтрин сливались с бесконечным океаном. Их свет так и норовил загасить пламя ее багряных волос, вздымающихся от ветра. Но даже ему это было не под силу. В этот миг она была огнем – ослепляющим, обжигающим, сверкающим, как тысяча рубинов.
Эрнесто взял руку Кэтрин и погладил палец, который она обожгла спичкой в первый день их знакомства.
– Кэти, помнишь тот вечер, когда мы пытались с тобой разжечь костер?
– Да, помню, ты еще тогда назвал меня дурехой!