Провожая Стеллу домой в тот воскресный майский вечер, он многое хотел ей сказать, но нёс какую-то чушь. А уже в понедельник вернулся обратно в Рим. Те слова любви, в которых Михаил не смог признаться, он написал ей по СИС, и Стелла ответила взаимностью.
Эта весна изменила их жизнь навсегда. Они поженились летом, когда Михаил приехал в следующий свой отпуск. Он только что окончил Колледж Инженеров, ему было девятнадцать, ей восемнадцать. Флоренция стала городом их любви, и они поселились здесь.
«А если бы профессор не поручил мне подготовить доклад о Боттичелли, и я не заглянула в тот день в галерею Уффици?» – подумала Стелла.
– Хозяйка, – голос робота отвлек ее от воспоминаний, – ваш муж подлетает.
Серебристый лётный шар завис над аккуратным зеленым газоном. Через секунду он выпустил воздушные парковочные колонны и мягко приземлился. Открылся люк, полупрозрачная лестница на воздушной подушке пригладила траву.
– Дорогая, я уже соскучился!
Михаил легко сбежал по ступенькам и нежно поцеловал жену.
– Майкл, – Стелла потрепала его по волосам, – мой Лунный мальчик, я как раз сейчас вспоминала, как мы познакомились. Был такой же прекрасный теплый май, как сегодня. В тот вечер ты ходил с таким насупленным видом, что я даже испугалась.
Стелла не просто так называла Михаила Лунным мальчиком. Несмотря на то, что его предки были русскими, почти всё свое детство он провел на Лунной космической станции. Его волосы напоминали лунный свет, и характер тоже был «лунный»: с одной стороны, Михаил был закрытым и холодным, но, когда раскрывался, становился теплым и домашним.
За те двадцать лет, что они провели вместе, улыбался он чаще, чем хмурился, о чем говорили приличные бороздки морщинок около его губ.
Время не щадит никого. Но он для Стеллы оставался всё тем же Михаилом, молодым курсантом, который не мог вымолвить ни слова и лишь смотрел на нее влюбленными глазами. А они не могли лгать. Серые глаза всегда выдают своих обладателей, меняясь от настроения: когда Михаил был счастлив, они отдавали бирюзой, а когда злился, превращались в темную жгучую платину.
– Генри, – обратился к роботу Михаил, – включи автопилот в лётном шаре, пусть поставит его в гараж.
Робот запрыгнул в шар, закрыл за собой дверь. Створки крыши гаража плавно отъехали в сторону. Шар бесшумно взлетел и мягко припарковался.
– Майкл, ты опять летал без автопилота? Это может быть опасно! – сказала Стелла, недовольно хмурясь.
– Когда я сам за штурвалом, и шар подчиняется только мне, чувствую себя настоящим капитаном, а не пассажиром. Это совсем неопасно. Поверь, гораздо страшнее было заговорить с тобой в галерее.
Вдруг из СИС-браслета Стеллы развернулась голограмма одного из первых Инженеров, давно умершего создателя теории перемещений. Нестабильная картинка и звук прорывались сквозь помехи: «Граждане Объединенной Земли, к вам обращается глава Сопротивления. Мировое Правительство, как паук, захватило людей в свои сети и планомерно ведет человечество к деградации: оно сделало нас ленивыми, неспособными к развитию. Задача Сопротивления – вырвать человечество из этой паутины. Вспомните первых Инженеров, их вклад в развитие нашего общества, читайте книги, получайте образование, трудитесь. Вступайте в ряды Сопротивления, вместе мы будем бороться…».
Хакерскую атаку Сопротивления перехватили роботы из Департамента Полиции. Сообщение резко оборвалось.
– Опять они, – раздраженно сказала Стелла, выключая свой браслет, – постоянно лезут в наши СИС.
– Сегодня что-то новенькое, – Михаил протянул ей свой СИС, – смотри, они взломали даже наши, инженерские, но с голограммой у них не получилось, отправили только текст.
– Когда уже их всех переловят! – сказала Стелла. – Только людей пугают своими «листовками».
– Не переживай ты так, лучше скажи, где Ванька?
– В своей комнате. К нему Лео пришел, к экзаменам готовятся.