– А вы здесь какой прихотью Траста оказались? – вопрос жреца выдернул девушку из переживаний.
– Едем в Лозницу, по делам ордена, – ответил вместо нее Радогаст.
– Заходил туда недавно, – сказал Янар, отклоняясь, чтобы дать прислужнице поставить на стол тарелки со снедью. – Как была дырой, так и осталась. Но раз орден приказывает, мы исполняем, верно?
Если бы это сказал кто-то другой, Ивон заподозрила бы издевку или провокацию, но только не Янар. Даже долгое общение со стервой Хеленой не заставило молодого жреца перенять хоть каплю ее язвительности.
– Лекарь графа Изена скончался, – решила пояснить Ивон.
– И тебя решили отправить с глаз долой как можно дальше? – проницательно улыбнулся Янар.
– Можно и так сказать, – помимо воли ответила на улыбку жрица.
– Наверное подумали, что будет не так обидно, когда ты провернешь свои интриги не у них под носом, а где-нибудь вдалеке. Сохранят хоть каплю достоинства.
Возможно, годы странствий священника сделали то, что не удалось Хелене. Да и вообще, Ивон поняла, что парень стал выглядеть намного старше, чем запомнился ей при расставании. Это был все тот же Янар, но что-то изменилось. Он стал более отстраненным, настороженным и как будто немного высокомерным. Стал больше похож на жреца.
– Конечно, ведь в совете ордена не глупцы сидят, – сказал Радагаст. – Хотя мне иногда кажется, что есть среди них просто сказочные идиоты. Вот послушайте, недавно мне рассказали такую историю, что диву даешься…
Старший жрец с легкостью увел тему в сторону баек и шуток и остаток ужина прошел в дружеской атмосфере, перемежаемый раскатами смеха.
Выйдя по естественной надобности и уже возвращаясь, Ивон зачем-то подняла голову к небу, да так и застыла, зачарованная перемигиванием звезд. В орденской школе их обучали астрономии и астрологии, но это было в столице, и Ивон никогда не могла подумать, что звездное небо на самом деле такое… такое…
– Волшебно, правда? – раздался мягкий голос сзади. – И чем дальше от городов, тем больше звезд.
– С тех пор как мы выехали, все время было облачно, – ответила девушка. – Луны иногда просвечивали через облака, но ничего подобного я не могла и представить.
– В Великой степи от звезд должно быть светло, как днем.
Янар подошел еще ближе, и осторожно, несмело обнял ее. Его руки были очень теплыми, а дыхание, пахнущее темным элем, щекотало кожу на ее шее. Ивон закрыла глаза и некоторое время просто наслаждалась давно забытыми ощущениями, но потом мягко высвободилась из объятий.
– Не надо, Янар. Я очень рада тебя видеть, но не начинай все сначала.
– Ты так и не передумала, – не спросил, а сказал жрец.
При свете почти полной малой луны, Ивон разглядела в его глазах обиду и боль. А может, то было лишь ее собственное воспоминание.
– Нет, не передумала. Ты славный парень, Янар, но у нас с тобой нет будущего, я не вижу его.
– Да-да, я помню. Я простой жрец Похищенного бога, обреченный болтаться по миру и работать ради крестьян за еду, в то время как ты создана для чего-то большего, – мужчина тяжело вздохнул, отступая на шаг назад. – Ничего не изменилось, конечно. Прости, я просто слегка переборщил с элем. Пойдем внутрь? Ужасно холодное лето в этом году…
– Да, конечно, – Ивон было крайне неловко, но она все же пересилила себя, заставила улыбнуться и начать болтать ерунду. – Но я думала, что жрецы Похищенного не мерзнут, огонь горит внутри вас.
– Будь так, мы бы могли работать обогревателями, – фыркнул Янар. – Не придуривайся, Ивон, ты ведь должна знать всю правду о страшных и могучих жрецах.
– Ты бы знал, сколько я слышала мифов о вашем ордене, – вполне искренне рассмеялась девушка. – Хотя ту хохму с татуировками не переплюнет ничто! Погоди, ты же наверняка не слышал ее в этой глуши! Короче, дело было так…
Когда Янар спустился к завтраку, пара жрецов Ниневии уже покинула таверну. Мужчина даже почувствовал некоторое облегчение по этому поводу – расставание могло стать поистине неловким. И все же он долго смотрел на южную дорогу, прежде чем отправиться дальше на северо-восток, к видневшимся на горизонте горам.
Глава восьмая
Каару закачалась от навалившейся слабости, но все же смогла устоять на ногах, и даже удержала оба меча, ставшие вдруг неподъемно тяжелыми. Откат, как всегда, был ужасен, но молодая жрица уже научилась с ним бороться. По крайней мере, теперь она сама может дойти до лагеря, без посторонней помощи.
Оглядевшись вокруг, Каару поморщилась и сплюнула – тяжелый запах крови вызывал у нее тошноту. Злобно выругалась, когда вспомнила о смерти своей верной подруги, своей кобылицы – какой-то проклятый богами безумец подрубил бедняжке обе передние ноги. Даже если бы он выжил, Каару потребовала бы его жизни у отца, но всего через несколько минут после смерти ее подруги обе сабли жрицы впились в тело убийцы.