Все еще пошатываясь, Каару двинулась в обратную сторону. По пути она столкнулась с мрачным Мэргеном, выискивающим свои стрелы. Ее брат посмеивался над другом за эту привязанность к простому оружию, и жрица была с ним согласна, хотя и не показывала этого. Она была уверена, что стрелы Мэргена отличаются только выкрашенным в белое оперением, но, если лучнику кажется, что они другие, разубеждать его в этом нет никакой надобности.
– Я сожалею, – сказал ей Мэрген, подходя ближе.
Он был свидетелем смерти ее кобылицы, и, как любой воин, понимал, что это значит для Каару. Кивком приняв его сочувствие, Каару поинтересовалась ходом битвы.
– Разгромили их в пух и прах, а за подробностями не ко мне. Слышал, хан созывает совет, уверен, тебя позовут, и вскоре ты будешь знать много больше меня.
Оставив в покое чем-то недовольного лучника, Каару отправилась в лагерь. Ей просто необходимо было прилечь, хотя бы на несколько минут, иначе она просто свалится под тяжестью отката после боевого безумия.
Приказ явиться на совет вырвал ее из сна. Принес его сам Хаган, он же помог молодой жрице переодеться – в битве кто-то задел ей спину, и рубашка присохла так, что сама Каару не могла ее оторвать. Рана была совсем несерьезная, но крови натекло много. Завтра жрица будет мучиться бессонницей в поисках удобного положения, не причиняющего боли, но сейчас она слишком устала и провалилась в объятия Альмоса даже не стянув окровавленную одежду.
– Манзан ты тоже так помогал, брат? – спросила Каару, когда он аккуратно промывал ее спину.
– Она никогда не получала ран, – усмехнулся воин. – Самая искусная воительница во всей степи!
– А если серьезно? – улыбнулась девушка.
– Мы ведь с ней так и познакомились, помнишь? Какой-то воин из Даваа вспорол ей бедро, а я был единственным из наших, кто оказался поблизости. Да и после было несколько случаев. Но все же ей в роли лекаря приходилось выступать много чаще. Все, готово. Одевайся, и пойдем, хан ждет.
– Я видела ваши спарринги, – покачала головой Каару. – Ее яростное безумие полностью соответствует твоей холодной расчетливости. Вы лучшие воины степи.
– Еще несколько лет, и ты присоединишься к нашей славе, – улыбнулся Хаган. – И все же до Манзан и тебе, и мне, и даже великому хану далеко.
– Скучаешь по ней? – невнятно спросила Каару, натягивая рубаху через голову.
– Невероятно. Когда мы вернемся в Сердце степи, она встретит меня с нашим сыном на руках.
– Или с дочерью. Ты что, не хочешь, чтобы у вас была девочка?
– Я знаю, что это будет мальчик. Ниневия явилась мне во сне, чтобы сказать это.
– Делать ей больше нечего, чем захаживать в твои сны, – фыркнула Каару. – Идем, послушаем, что желает сообщить отец.
– А теперь я попрошу выйти Сарнай. Старшая жрица прибыла сюда из самого Священного города с замечательными новостями, выслушаем же ее.
К центру шатра вышла полноватая, немолодая уже женщина, однако движения ее были твердыми, а взгляд цепким. Жрица скорее была воином закулисья, но и в битве могла постоять за себя. Все это Каару поняла за те короткие мгновения, когда женщина занимала предложенное ей место.
– Спасибо хан, – кивок ее был скорее как от равного к равному, но хан не обратил на это внимания. – Новости, что я привезла из Священного города воистину радостные – северные племена, включая дариганг и манханг, все принесли присягу великому хану. Когда я уезжала, племя сартул уже выслало своих воинов на запад, остальные также скоро прибудут сюда.
– Учитывая сегодняшнюю победу, – движением руки хан отпустил жрицу, – это означает, что теперь вся степь объединена и подчиняется мне.
– Великий хан! – грянуло в шатре, как только смысл этих слов дошел до собравшихся. – Каан!
С довольной улыбкой хан поднял вверх руки, принимая поздравления и одновременно прося успокоиться разошедшихся степняков. Хотя не только их – в глубине шатра Каару заметила уже знакомого ей жреца Похищенного бога и необычного вида мужчину, со светлыми волосами и голубыми глазами. На его груди болтался медальон в форме спирали, а этот символ, насколько было известно девушке принадлежал Ульгу.
«Жрецы трех богов в одном шатре, – подумала Каару. – Явились, чтобы засвидетельствовать триумф великого хана. Поистине, знаменательный день».
– Завтра мы будем праздновать, – продолжил хан, как только восторженные крики затихли. – А на следующий день выдвинемся в Улган. Сарнай, вас, как почетную гостью из Священного города, я попрошу совершить воззвание к Иштар в местном храме.