Стоит заметить, что в этом деле виконт преуспел намного больше собственного отца. Лешек был обстоятелен, убедителен и, самое главное, не смешон. У него не было козлиной бородки и объемного пуза, это был неженатый мужчина в самом расцвете сил, и то, как ловко он управлялся с баронами сильно впечатлило Ивон. На ее глазах он заключил несколько долгоиграющих союзов и получил выгоду, ничего не отдавая при этом.
«Пожалуй, быть лекарем в Лознице в скором времени может стать весьма почетно», – подумалось девушке. Ивон была уверена, что с войны старый граф не вернется, она видела, как виконт смотрел на отца. Если, конечно, кто-то из них вообще вернется.
С каждым днем до них доносилось все больше ужасающих слухов. Орда была неумолима, она продвигалась на запад как грозовой фронт, неспешно и величественно, сметая любое сопротивление на своем пути. Пока что они не удалялись слишком далеко от степи, а Иштар явно объявила эти территории своими, так что воины всегда могли рассчитывать на теплый костер, разожженный жрицами, но долго так продолжаться не могло, и все вокруг задавались вопросом, на чью сторону встанут жрецы Похищенного? Ивон точно знала ответ – для служителей огня не существует границ и мирских владык, они не будут становиться ни на чью сторону, разжигая костры по обе стороны баррикад. Это одновременно пугало и успокаивало молодую жрицу.
Откинув в сторону полог, закрывающий вход в ее шатер, Ивон зашла внутрь и тихим стоном опустилась на постель. Голова кружилась, однако спать было нельзя, слишком многое еще предстояло обдумать.
– Я могу войти? – раздался голос снаружи.
Не дожидаясь ответа, Радогаст зашел в шатер и уселся у нее в ногах. Еще в Лознице жрец заявил «любой служитель Ниневии немного лекарь», и отправился вместе с ней. Ивон не знала, какие именно цели преследует ее друг и наставник, но была рада его присутствию во все растущем войске Ладислава.
– Завтра мы будем ночевать в замке барона Добромежа. Я слышал, у него уже некоторое время гостит лекарь Ниневии.
– Желинка, знаю ее, – кивнула Ивон. – Милая девочка, совершенно без амбиций. Родила в прошлом году, возможно, от самого барона.
– Молодая мама, – понятливо кивнул Радогаст. – Думаешь, не присоединится к армии?
– Как раз наоборот, – покачала головой жрица. – Желинка видит свое предназначение в истовом служении богине, а еще она очень жалостливая. Она не сможет отказать, когда Лешек начнет расписывать в красках бедственное положение раненых при армии.
– Я смотрю, он тебе приглянулся? – поднял бровь Радогаст.
– Он… сложный, – уклончиво ответила девушка. – Но мне определенно нравятся его методы. Многому можно научиться. А еще он очень точно знает, чего хочет, и идет к этому.
– Глянулся, – улыбнулся жрец.
Яростно отрицать это утверждение Ивон не стала, но и не подтвердила. Возможно, в других обстоятельствах она бы и подобралась поближе к Лешеку, но ее снедало предчувствие, что сейчас это бесполезно. Почему-то ей казалось, что скоро все это так или иначе закончится, или изменится до неузнаваемости, и ей нет нужды что-то делать. А еще она в последнее время часто вспоминала Янара – после их нежданной встречи, которая всколыхнула душу.
– Сколько у нас лекарей? – перевела тему жрица.
– Восемь, не считая тебя.
– Много, – удивилась девушка.
– Летят на известия о войне, как духи огня на костер, – пожал плечами Радогаст. – Может, их гонит вперед предчувствие. В таком случае, следует ожидать тяжелых боев и больших потерь.
– Этого в любом случае следует ожидать, – скривилась Ивон. – Ты видел эту так называемую армию? Сброд.
– А на что ты надеялась? – пристально посмотрел на нее жрец. – На рыцарей в сверкающих доспехах? Или может на безжалостных убийц, верных последователей Иштар? Так они все на той стороне, верхом на прекрасных лошадях и с поддержкой яростных жриц.
– Не поверю, что в этом графстве совсем нет рыцарей. Да и бароны с их дружинами…
– Да, пара-тройка воинов найдется, – фыркнул Радогаст. – Но костяк все же ополчение. Крестьяне. Поверь мне, когда дело дойдет до битвы, у нас будет очень много работы.