Сердце Ивон обливалось кровью каждый раз, когда она входила в лазарет. Раненные и умирающие, люди заполняли своими телами все доступные койки и подстилки, стоны неслись со всех сторон. Жрица давно потеряла свой приятный голос, теперь она только хрипела, а молитвы все больше шептала. Ниневия не оставила свое дитя, и ответ девушка чаще все же получала, но это полностью выматывало ее, и через несколько часов Ивон просто падала с помутненным сознанием рядом с ранеными. Удивительно, но обычные врачеватели в этом деле оказались намного эффективнее благословенных лекарей – да, они не могли спасти многих, особенно тяжело раненных, однако они по полсуток стояли у операционного стола, принимая одного солдата за другим, в то время как жрицы падали с ног спустя три-четыре часа, а потом в течение суток не могли подняться с кровати.
По ночам Ивон снились крики. Она не видела почти ничего, зрение ее оставалось помутненным, но крики и стоны преследовали ее неотступно. Никакого сравнения с жизнью лекаря в столице, где к ней в основном шли богатые горожане, просящие вылечить вялотекущие болячки и люди с переломами, редко обширными травмами. Она пресытилась ужасами войны, и ей до дрожи хотелось покинуть армию. Однако, перспектива оказаться в центре заражения вряд ли была лучшей.
Ивон подумала о том, что сказал бы Радогаст. В эти тяжелые дни наставник стал дня нее настоящим проводником в мир спокойствия и мудрости. «Первое, к чему стоит стремиться – это знания. Знание – столь драгоценная вещь, что его не зазорно добывать из любого источника». Она может стать у истоков новой болезни, описать ее симптомы и течение. Найти лекарство, позволяющее справляться без божественной помощи. Так, как учили ее в ордене.
– Ваше Сиятельство, – обратилась она к графу. – Позвольте мне отправиться на север. Здесь я приношу меньше пользы, благословенные лекари не справляются с таким количеством раненых. А там я смогу помочь людям…
И Ивон изобразила самое одухотворенное лицо, какое только могла.
Лешек долго смотрел на девушку, молча. Наконец он перевел взгляд на советника с идеальной выправкой, который слегка кивнул графу.
– Быть посему. Возьми в помощь еще одного лекаря, мы дадим в сопровождение десяток солдат, и отправляйся с рассветом. Сюда не возвращайся – я снимаю тебя с должности моего личного лекаря и как только война закончится, попрошу орден прислать мне нового.
Ивон встала, понимая, что разговор окончен. Ее полностью удовлетворил его исход – она и не собиралась оставаться при хитроумном графе дольше необходимого. Слегка поклонившись на прощание, она выскользнула из палатки, не глядя на стражей, и поспешила к наставнику. Девушка была уверена, что он также пожелает покинуть армию и отправиться с ней на север.
Закончив шептать молитву, Ивон со стоном распрямилась – спина от неудобной позы ныла нещадно. Солдат, получивший ранение, осторожно двигал вылеченной рукой, не веря в то, что она здорова и не болит. Парнишке повезло – стрела просто воткнулась в мясо, при этом была она без зазубрин и отравы, рана быстро зажила бы самостоятельно и без помощи Ивон, но жрица не хотела терять время. Чем меньше они пробудут в здешних лесах, тем лучше. В прошлой стычке их отряд потерял двоих – степняки напали неожиданно и двое воинов, ехавших впереди, пали их жертвами до того, как остальные успели сообразить, что происходит. В той краткой битве выживших среди почитателей четырехрукой богини не было.
На сей раз им повезло больше – они заметили степняков до того, как те пошли в атаку. В немалой степени им помогли разбойники, до того хорошенько проредившие разведывательный отряд воинов степи. Охрана Ивон прибыла к месту битвы как раз в тот момент, когда убили последнего разбойника. Неизвестно, кто был инициатором этой стычки, да жрица и не хотела знать, главное, что из-за нее они смогли разделаться со степняками малой кровью – всего один воин Лешека погиб, да этот малый получил стрелу в плечо, которую Ивон легко извлекла и заговорила. Богиня откликнулась сразу же, сила протекла легко – похоже, Ниневия благоволила парнишке.