– Это что, дым? – десятник повел носом, учуяв знакомый и такой уютный аромат.
Принюхавшись, Ивон действительно уловила запах дыма. Причем не густого, какой вьётся над деревнями с множеством домов, а тонкого, легкого, как от костра.
Проехав дальше по тропе, которую кто-то по недоразумению назвал дорогой, путники увидели в опускающихся сумерках отблески теплого огня и человека, склонившегося над весело трепещущим костром.
– Да не погаснет, странники, – первым поздоровался человек у огня.
– Пусть горит вечно, – ответил ему Радогаст. – Мы украдем у вас немного тепла?
– Грешно отказать в огне, – улыбнулся мужчина и полено в костре громко щелкнуло, выбивая сноп искр.
Человек подвинулся, уступая место, повернулся, и на его правой руке, ранее скрытой от Ивон в свете костра блеснули татуировки жреца Похищенного. Что ж, неудивительно, кто еще не побоится путешествовать в одиночку по таким диким местам?
– Что вы делаете в этой глуши, ваше Преподобие? – спросила жрица, усаживаясь и протягивая руки к огню. – Не слыхали про болезнь?
– Отчего же, слышал. Потому и пришел – даже больным нужны тепло и свет. А от болезни, верю, укроет возлюбленная бога моего.
– Возможно, госпожа и прислала нас сюда, – улыбнулась Божена, устраиваясь рядом.
За лошадьми их глядели дружинники Лешека, они же и обустраивали ночлег. Повезло, что на их пути встретился жрец, ведь, судя по картам, до кострища оставалось еще несколько часов езды, а быстро ли поскачешь в темноте, которая уже опустилась на лес?
– Откуда же вы пришли, добрые люди? Никак с войны, – поинтересовался жрец.
Возможно, он сначала он и посчитал их дезертирами, однако трое жрецов Ниневии явно ввергли его в сомнения. Ивон не посчитала такой вопрос нежелательным, а потому ответила:
– Да, ваше Преподобие, мы идем с войны. Граф отправил нас в эти края, чтобы удержать заразу, слухи о которой дошли до фронта. Перед Госпожой Пустошей ведь все едины – что мы, что степняки, что островитяне на севере.
– Ну, эти, положим, большой водой всегда отгородиться могут, – пробурчал десятник. – Через воду болячка редкая идет.
Ивон могла бы не согласиться с таким утверждением, ведь стоит одному заболевшему попасть на корабль, как хворь будет гулять и на островах, но она считала ниже своего достоинства спорить с простолюдином. К тому же, нынешняя зараза вряд ли бы преодолела большую воду – судя по ее наблюдениям, от заражения и до появления первых признаков проходит два, максимум три дня, и не больше недели до смерти. Кашель способствовал быстрому распространению хвори, но люди, которые не заразились, говорили о том, что закрывали лица шарфами или краями одежды. Возможно, решение простое и кроется оно именно в этом.
– Мы будем двигаться на север, – сообщила Ивон жрецу. – Вы можете присоединиться к нам. Прошу простить меня за столь дерзкий вопрос, но насколько сильна ваша вера? Многие деревни стоят холодные, и некому хоронить погибших…
Все жрецы на мгновение склонили головы, отдавая дань погибшим, взметая память о них на Серых Пустошах. Кто, если не они, вспомнит о целых деревнях, унесенных мором?
– Большие погребальные костры, недоброе это дело, – покачал головой мужчина. – Недоброе, но, к несчастью, необходимое. Моя вера достаточно крепка, чтобы выжечь заразу… Ох, я ведь даже не узнал, как вас зовут! Я прозван родителями Михелем.
– Мое имя Ивон. Я благословенный лекарь, как и Божена. Радогаст – старший жрец нашего ордена, а Велеслав командир нашего отряда сопровождения, что защищает нас от лихих людей, скитающихся по этим лесам.
– Да, дезертиров нынче много. Как и степняков, но, к счастью, их воины мне не встречались.
– Это верно, к счастью, – серьезно кивнула Ивон, и все надолго замолчали.
Утром, едва рассвело, отряд снова тронулся в путь. Одну из лошадей, оставшуюся без седока, отдали Михелю, и жрица с трудом сдержала улыбку, глядя, с какой опаской взрослый, практически пожилой мужчина приближался к животному. Этим он ей очень напомнил Янара, который так же боялся лошадей. После их последней встречи девушка много думала о том, как сложились ее отношения со жрецом Похищенного бога. Все то, чему она стала свидетелем в последние недели во много изменило суждения Ивон. Возможно, отбрасывая свои чувства в погоне за призрачной выгодой, она поступила совершенно неправильно, но сейчас уже мало что можно изменить – вторая такая случайная встреча может не случиться долгие-долгие годы, а может и вовсе никогда не произойти. Интересно, где молодой жрец сейчас? Ивон понадеялась, что как можно дальше отсюда, от войны, заразы и духи знают, чего еще.