Они задержались надолго, ожидая, пока Михель проведет все необходимые ритуалы. Глядя на его работу, старшая жрица улавливала знакомые элементы, жесты и слова, о которых ей рассказывал бывший возлюбленный. Отвлек ее Радогаст, заметив, что из-за этой задержки они вряд ли успеют прибыть к следующему селу вовремя.
– А ночи нынче холодные, осень в разгаре, – поежился жрец. – Хорошо, что с нами Михель.
– Надеюсь, на сей раз для него найдется более радостное и подходящее занятие, – вздохнула Ивон. Прошлая деревня вымерла практически полностью, и лишь несколько молодых людей избежало страшной участи.
Девушка страшно устала. Молитвы, на которые не приходил ответ невероятно утомляли ее, а таких, увы, было большинство – Ниневия или вновь отправилась в странствия, или просто не желала помочь обреченным. Раз за разом у жрицы возникало стойкое ощущение, что богиня копит силы, не желая размениваться на мелкие просьбы, а то, что все ее горячие молитвы для Первенца Стихий просто небольшие просьбы, Ивон не сомневалась. По крайней мере, ее утешало то, что Божена получала не больше отклика, чем она сама, а значит, покровительница не совсем отвернулась от своей дщери. Но даже такие редкие и слабые отклики вызывали облегчение – после того страшного времени, когда богиня не отвечала вовсе. Те дни стали для Ивон настоящим испытанием, и теперь она совершенно другим взглядом смотрела на веру жрецов Похищенного.
В очередную деревню на их пути они прибыли чуть позже полудня, и Ивон с замиранием сердца услышала многочисленные звуки, которые всегда окружают людское жилье. На первый взгляд ей даже показалось, что болезнь вообще не добралась сюда, но вскоре она заметила заколоченные окна и закрытые дымоходы. В этот раз они успели почти вовремя.
– Мне надо осмотреть всех жителей деревни и приезжих, – в очередной раз устало повторила Ивон, пытаясь втолковать старосте, что же она хочет.
– Извольте, здесь усе, – насупившись, отвечал ей седой мужчина.
– Не все, что ты врешь, – не выдержал Радогаст. – Я же вижу, как занавески шевелятся в половине домов! Зови всех сюда, иначе прикажу этим молодцам силой вытаскивать людей наружу.
– Да что хотите делайте, – еще больше осерчал староста. – А я, кха-ха…
– Божена, – тихо сказала Ивон жрице. – Надо пройтись по домам, осмотреть всех. Если есть больные, ставьте метку на двери, и идите дальше. Главное сейчас – отгородить их от не заразившихся.
– А староста? – шепотом поинтересовалась лекарка.
– А староста, – вздохнула жрица, – очевидно уже испытывает приступы паранойи. Видела, как кашель сдерживал? Да не сдержал…
Натянув на лица пропитанные сивухой тряпки, бойцы Лешека и жрецы разошлись по домам, в первую очередь выискивая людей с красными глазами и несдерживаемым кашлем – это были признаки начала конца, и дома с такими людьми следовало пометить в первую очередь. Уже потом, когда предварительно здоровых оградят от явно заболевших, Ивон и Божена смогут осмотреть каждого, вынося вердикт и вознося молитвы. По счастью, в этой деревне им встретилось всего несколько людей в крайней стадии болезни, отчего сердце Ивон воспрянуло к небесным высям. Если хворь удастся сдержать здесь, возможно чуть севернее…
– Ах ты ж, мелкая с…!
Услышав крик, Ивон быстро выбежала из хаты, повыше подтягивая юбки. Один из людей Лешека – ее людей – изо всех сил пытался сбросить с себя девчонку-подростка, которая буквально оседлала воина. Как диковинный зверь, девчонка вцепилась в загривок мужчины и с криками, слезами и кашлем рвала на нем все, куда дотягивались ее ручки – волосы, одежду, повязку на лице. Воин старался скинуть прилипалу, но подросток уворачивалась от его рук, прижимаясь изо всех сил и явно даже близко не осознавая, что вообще происходит.
– Велеслав! – закричала Ивон. – Да помогите же ему! Повязки, повязки не снимать!!
Выскочивший из-за угла десятник тут же подчинился, ему на помощь пришло еще несколько солдат, и, смешно сказать, все вместе они с превеликим трудом смогли стянуть тщедушное тельце. Все лицо мужчины, подвергшегося этому невероятному нападению, было исцарапано до крови, на голове светились проплешины, а воротника куртки как не бывало.
Подойдя ближе, Ивон без особо удивления отметила совершенно красные глаза девочки, запекшуюся под носом и вокруг рта кровь – болезнь подходила к своему завершению, и удивительно, откуда у ребенка взялось столько сил, чтобы совершить эту беспощадную и, бесспорно, последнюю атаку. Пока освободившийся мужчина громко ругался, приходя в себя, девочка конвульсивно задергалась в руках солдат, пытаясь вытереть кровавые слезы, а потом резко затихла.