Среди битвы, битвы не на жизнь, а на смерть, раздался зловещий смех, услышав который, даже самые опытные воины «сынов» на мгновение остановились, внутренне содрогнувшись. В мирную деревеньку сошла сама четырехрукая в образе молодой жрицы, что сейчас как огненный вихрь крутилась среди воинов, двумя своими саблями сея боль и смерть. Все было решено за несколько минут – мало какой человек может выдержать кровавую ярость жрицы Иштар, особенно если за ее спиной стоит небольшой, но сплоченный отряд.
Деревенские разбежались кто куда, и правильно сделали – встреться сейчас хоть один на пути Каару, и он уже был бы мертв. В себя жрица пришла только тогда, когда противников не осталось, и без сил опустилась на взрыхленную их ногами землю.
Она смутно слышала, как Мэреген и Тумур сыпали проклятьями, пытаясь попасть в нескольких сбежавших «сынов», называя их трусами; с трудом осознавала, что один из воинов Хагана мертв, зарублен в первые мгновения боя, когда на нее еще не снизошла ярость богини; и с большим усилием поняла, что затеянное удалось – жрец, которого собирались принести в жертву, был спасен.
Мэрген помог ей встать и отвел в дом, на который указал трясущийся от всего пережитого жрец. Там их двоих отпоила молоком хмурая женщина, с опаской протягивая кружку девушке, как будто ожидая, что та вот-вот кинется и изрубит ее на куски.
– Спасибо вам… – наконец смог членораздельно выговорить жрец. – Вы спасли мою жизнь.
– Почему тебя хотели сжечь? – спросил Хаган.
– Не почему, – вздохнул парень. – Просто Велизару думалось, что таким образом он получит силу… А возможно, просто думал наказать, за то что сбежал тогда, в столице…
– Ты участвовал в мятеже?
– Боги, нет! Ушел до того, как там все началось… Но они снова нашли меня.
– Ну, теперь ты в безопасности, – утешил его Хаган.
– Брат… – сказала Каару, наконец приходя в себя. Продолжила она уже на их родном языке. – Этот человек может нам сильно пригодиться. Впереди дикие земли, леса, где мы не сможем разжечь костры, а его вера согреет нас в холодные ночи. Мы должны взять его с собой. И те двое, рыжие, не помешали бы – наверняка они тоже жрецы.
– Оба сбежали, – ответил ей Хаган, и продолжил на старом наречии, обращаясь к жрецу. – Как твое имя?
– Янар. Меня зовут Янар. А вас?
– Я Хаган. Это моя сестра Каару. Скажи, Янар, куда ты направишься дальше? Ведь вы, жрецы Похищенного бога, никогда не остаетесь на одном месте.
– Я… я еще не думал. Час назад я прощался с жизнью, а до того куда идти всегда решал Велизар.
– Тогда отправляйся с нами. Мы идем на запад, к самому Оримунди, и нам бы очень пригодился огонь в ночи.
Жрец размышлял совсем недолго – его лицо потеряло всякое выражение, а глаза будто обратились внутрь, в самое себя. Каару знала это состояние – именно из него жрицы переходили в боевое безумие. Янар обращался к своему богу, молился, ища ответ, хотя, конечно, ответ он получить не мог: его бог давным-давно был заперт в ледяной темнице. Наконец взгляд жреца прояснился, и девушка подивилась твердости, которая вдруг появилась там, и которой совершенно не было видно дотоле.
– Да, конечно. Вы спасли мою жизнь и меньшее, что я могу сделать – разжечь огонь на вашем пути.
Глава девятнадцатая
После смерти сестры-жрицы Ивон решила сменить направление их движения. Пройдясь широким гребнем по южно-восточным деревням, теперь они двигались на северо-запад, к другому краю захваченной болезнью области. Вдоволь насмотревшись на хворых людей, она осознала, что лучшим для сдерживания заразы будут холода, а все ее старания лишь капля в море. Поэтому жрица сменила курс и ехала в ту сторону откуда, по слухам, все началось. Она собиралась узнать причину болезни и после этого отправиться в Польгар, в орден, чтобы предоставить полный отчет из всего, о чем они успели узнать, включая наблюдения Божены.
На большом перекрестке четырех крупных дорог Михель вдруг остановился, и долго стоял, осматриваясь по сторонам. Ивон знала, что жрец не собирается долго путешествовать вместе с ними, тем более они уже некоторое время двигались в ту сторону, откуда он пришел.