– Повелитель, не хотел бы обременять вас слухами, но в городе сейчас крайне неспокойно, – начал он. – Все говорит, что Владислав встанет под стенами Эдирне уже в середине января. Его армия выступила из Софии и направляется сюда.
Мурад снова перевел взгляд на Халиля.
– Какие вести шлет нам Турахан-бей?
– Его армии соединились с армией Касыма-паши, однако отступление продолжается…
– Я в курсе этого, – прервал султан. – Однако где же он планирует остановить крестоносцев?
– Турахан рассчитывает заманить европейцев в балканские ущелья и нанести свой главный удар там.
– Какими силами? – поинтересовался султан. – Насколько мне известно, он уже потерял до трети своих воинов.
– По вашему приказу идет спешная переброска войск с восточных рубежей, – сказал Халиль. – В скором времени эти отряды будут готовы отправиться на запад в качестве подкрепления.
– Кто будет стоять во главе?
– Второй визирь, Исхак-паша.
Султан ненадолго призадумался.
– Нет! – решительно произнес он. – Мое доверие обошлось империи слишком дорого. Я лично поведу войска на запад!
Халиль не уставал поражаться неожиданным решениям своего султана.
– Простите, повелитель, но чем вызвано подобное решение? Возможно, вас не устраивает кандидатура Исхака-паши?
– Отнюдь, Халиль, – поднимаясь с дивана, сказал Мурад. – Просто пришло время вспомнить о своем долге, которым я и так слишком часто пренебрегал в последнее время из-за затянувшегося траура по моему сыну… Слишком долго я позволил себе переживать и устранился от дел. Затянувшаяся печаль привела к тому, что крестоносцы движутся к Эдирне, а Болгария, Сербия и Албания почувствовали вкус к свободе и потеряли всякий страх. Они поддерживают наших врагов. Я должен положить этому конец!
С этими словами он призвал к себе военных советников и начал обсуждать с ними план боевых действий. Собрание продолжалось до глубокой ночи. По его окончании Халиль устало брел по темным коридорам дворца, сопровождаемый одним-единственным слугой, которой шел впереди, освещая дорогу факелом. Мысли визиря, подгоняемые тревогами минувшего дня, то и дело возвращались к разговору с наследником османского престола. Уже сейчас было ясно, что совладать с Мехмедом будет гораздо сложнее, чем с его отцом. Принц уважал силу более других человеческих качеств и сам стремился этой силой обладать. Разумеется, здесь не обошлось без льстивых посулов проклятого евнуха Шехабеддина, но если так пойдет и дальше, то в будущем у Халиля возникнет немало трудностей с новым султаном.
Размышляя над этим, Халиль так увлекся, что потерял привычную бдительность. Свернув за угол, он не заметил, как темный силуэт отделился от стены. Верный слуга в последний момент успел закрыть своим телом великого визиря и тут же рухнул на пол, схватившись за глубокую рану в груди. Падающий факел успел осветить человека в черной накидке с окровавленным кинжалом в руках. К счастью, резвость слуги несколько озадачила убийцу, и Халиль поспешил воспользоваться подаренными секундами. Выхватив из рукава небольшую стеклянную ампулу, визирь одним пальцем откупорил крышку и выплеснул содержимое в лицо незнакомцу. Часть ядовитого зелья попала на одежду убийцы, но несколько капель все же угодили в узкую прорезь между маской и капюшоном. Человек отпрянул в сторону, пытаясь стряхнуть с лица маслянистую жидкость, а затем закричал от немыслимой боли. Халилю показалось, что этот жуткий крик разнесся далеко за пределы дворца, однако на быструю помощь он не надеялся. Убийца тем временем попытался довершить начатое. Ослепленный ядовитой смесью и страдая от жуткой боли, он тем не менее двигался на удивление ловко. Визирь несколько раз уклонился от ударов, отступая назад, но незнакомец был проворнее и наверняка закончил бы дело, но подоспела дворцовая стража. Осознав, что его дело проиграно, убийца всадил кинжал себе в горло и одним резким движением прервал свою жизнь. Все эти события произошли в течение одной минуты, но для Халиля эта минута показалась вечностью.
Едва придя в себя, визирь бросился к убийце и сорвал с него маску. Несмотря на страшные ожоги, оставленные ядовитым зельем, Халиль узнал в мертвеце помощника дворцового садовника, которого совсем недавно приняли в сераль. Визирь вспомнил этого невысокого смуглого юношу, который не сильно отличался от остальных слуг, за исключением разве что сильного акцента, который выдавал в нем перса или египтянина. Тогда на это никто не обратил внимания, теперь же Халиля крайне заинтересовало, каким образом этому человеку удалось проникнуть в султанский дворец – самое охраняемое место в империи, да еще и совершить такое дерзкое нападение! Не стоят ли за ним те же самые люди, которые прежде убили Алаэддина, а затем не менее жестоко расправились и со своим исполнителем – Хизиром?