Европейцы хмуро взирали на очередное препятствие, вставшее у них на пути. Мечты о родине, которые в последнее время всецело занимали мысли этих людей, теперь, возможно, останутся только мечтами.
Мы молим Господа, чтобы он проявил к нам свое милосердие, и готовимся к решающей схватке…
Глава 13
Касым-паша
Битва в ущелье
Audentes fortuna juvat.
(Фортуна предпочитает смелых)
Древнегреческая поговорка
Османский военачальник чувствовал, что час его славы близок. Обессиленная армия крестоносцев, которая полтора месяца назад с триумфом вошла в Софию, теперь представляла собой довольно жалкое зрелище. Не более двадцати тысяч воинов осталось под руководством Владислава и его союзника, сербского деспота Георгия Бранковича. Едва ли теперь они могли представлять серьезную угрозу. Голод, болезни и усталость сделали половину дела, и теперь нужно было лишь завершить разгром христианского войска.
Касым-паша оглядел свой лагерь. Десять тысяч отборных солдат, большинство из которых составляли конные сипахи, чьи доспехи сияли в первых лучах утреннего солнца, выстроились на поляне перед его шатром. Неподалеку расположился Махмуд-бей с войсками Анатолии. Будучи уже немолодым, этот полководец успел обзавестись всем о чем только можно мечтать – роскошными дворцами, собственным гаремом, покровительством высших сановников, всем, кроме собственно боевого опыта. Столь яркий успех объяснялся тем, что Махмуд приходился близким родственником сразу двум влиятельнейшим людям Османской империи. Брат великого визиря Халиля и одновременно зять султана, он мог рассчитывать на блестящую карьеру в будущем. Победа в этом сражении откроет ему путь к власти, и, возможно, когда-нибудь Махмуд займет место своего старшего брата.
Оба полководца готовились встретить крестоносцев в ущелье неподалеку от горы Куновица, в то время как еще одна турецкая армия под командованием Турахан-бея согласно договоренности должна была обогнуть ущелье и ударить по христианам с тыла.
Касым уже знал сильные и слабые стороны своего противника. Несмотря на горечь осенних поражений, он приобрел бесценный опыт, который весьма успешно применил в сражениях на горных перевалах. Тогда удалось сорвать наступление Владислава на Эдирне, теперь нужно было поставить окончательную точку в притязаниях европейцев на западные окраины империи.
Румелия – некогда восточная часть могучей Римской империи. Теперь так назывались все земли османов к западу от Босфора. Милостью султана править этой территорией было доверено ему, Касыму. На посту бейлербея Румелии он сменил провинившегося Шехабеддина, который чуть было не лишился головы за свое сокрушительное поражение от войск Яноша Хуньяди два года тому назад. Полководец не желал повторить участь своего менее удачливого предшественника и основательно приготовился к предстоящей битве, выбрав самое подходящее место для засады и усилив свое войско целой батареей небольших пушек, изготовленных пленными христианскими мастерами по приказанию султана.
Когда европейцы вошли в ущелье, пути назад для них уже не было.
Касым резко взмахнул рукой, и дожидавшиеся сигнала турецкие лучники первыми вступили в бой. Их стрелы градом обрушивались на крестоносцев, не причиняя, впрочем, существенного урона облаченным в тяжелые доспехи рыцарям. Однако почти сразу же раздался грохот османских пушек, который эхом разнесся по всей округе. Десятки ядер с ужасающим ревом вылетали из раскаленных железных жерл, сея смятение и ужас в рядах европейцев. Немногие снаряды достигали своей цели, но эффект тем не менее был впечатляющим.
Застигнутые врасплох христиане начали колебаться. Их продвижение замедлилось, и этим тут же воспользовались османские пушкари, которые стали стрелять прицельнее, и теперь каменные ядра проделывали глубокие бреши в неприятельском строю, круша и опрокидывая закованных в сталь западных рыцарей.
Над христианской армией нависла угроза гибели, но в дело вновь вмешался неутомимый Янош Хуньяди. Верхом на могучем боевом жеребце воевода громко выкрикивал приказы, размахивая саблей над головой, а затем лично повел своих воинов в атаку на неприятеля. Воодушевленные храбростью венгерского полководца, христиане ринулись следом. Заглушая своими криками рев турецкой артиллерии и неся огромные потери, они в скором времени преодолели крутой подъем и насыпь, за которой их уже поджидали готовые к бою анатолийские солдаты. Вскоре небольшая площадка оказалась завалена трупами. Копья и мечи засверкали на солнце, а камни стали скользкими от крови.