– Ты оказал неоценимую услугу всему нашему походу, и даже этой драгоценной вещицы будет недостаточно, чтобы я мог сполна выразить свою благодарность.
Владислав взглянул на Хуньяди, тот кивнул головой и обратился ко мне:
– Ты отличился во многих боях, Константин. Если бы вся моя армия сплошь состояла из таких бойцов, мы бы уже давно пировали в Адрианополе. Его Величество, как ты уже успел убедиться, по достоинству оценил твои заслуги и в знак своего высочайшего доверия предлагает тебе вступить в ряды его личной гвардии.
Я был несколько удивлен подобным предложением и не знал, что ответить, ведь моя собственная цель никак не вписывалась в планы польского короля.
– А как же мои люди? – аккуратно спросил я.
– О них не беспокойся, – махнул рукой воевода. – Я прослежу, чтобы им дали достойного командира, и вдвое увеличу их жалованье.
Несколько секунд я колебался, но все-таки осмелился задать этот вопрос.
– Ваше Величество, – выпалил я, – вы оказали мне высокую честь, и я готов служить вам до последнего вздоха, однако, оказав ее мне, вы отказываете в этом моим людям, каждый из которых сделал для нашей победы ничуть не меньше, а быть может, и больше моего. Если вы не сочтете это за дерзость, я прошу оказать моим подчиненным такую же милость, какую вы только что соблаговолили оказать мне.
Хуньяди откашлялся, собираясь уже что-то сказать, однако Владислав резко обернулся и посмотрел мне прямо в глаза.
– А ты действительно смелее тех, кто до сих пор окружал меня. Это говорит о том, что я не ошибся в своем выборе.
Владислав перевел взгляд на Хуньяди, но тот стоял неподвижно, предоставляя молодому повелителю решать самому.
– Хорошо, я подумаю над этим, – наконец промолвил король. – Но обещать пока ничего не могу. Дело в том, что королевская гвардия редко принимает участие в сражениях, а Яношу нужны люди в бою, а не в тылу.
– Мне будет довольно и того, чтобы эти люди обеспечивали вашу безопасность, – вставил слово Хуньяди. – Впрочем, мне пора возвращаться к своим делам. С вашего позволения.
Он откланялся и вместе со мной покинул палатку короля.
– Ну вот видишь, – усмехнулся Хуньяди, когда мы отошли на достаточное расстояние. – Я же говорил, что король благоволит тебе.
– Думаю, что тут не обошлось без твоей помощи, – ответил я, встряхивая изукрашенную самоцветам шкатулку – подарок Владислава.
– Прибереги этот кинжал, он тебе еще пригодится, – посоветовал Хуньяди. – Дворец в Буде – место хоть и живописное, но не менее опасное, чем любое поле боя.
– Ты хочешь, чтобы я сопровождал короля до самой столицы? – удивился я, стараясь скрыть свое разочарование, ибо уже давно мечтал о возвращении домой.
Воевода заметил мое недовольство, однако постарался не обращать на него никакого внимания.
– Да, я хочу, чтобы ты теперь всегда был подле короля, – отчеканил Хуньяди. – Стань моими глазами и ушами в его окружении. Владислав сейчас находится в крайне щекотливом положении, и, даже вернувшись в столицу, я не смогу ручаться за его безопасность.
Воевода оглядел огромный христианский лагерь, расположенный на самом краю ущелья, в котором еще вчера шло ожесточенное сражение. Сотни костров рассеивали сгустившуюся синеву, а до наших ушей долетали слова и песни на множестве языков и диалектов.
– На войне все гораздо проще, – продолжил говорить Хуньяди. – Здесь ты хорошо знаешь своего противника, но при дворе все иначе, там нет ни друзей, ни врагов, есть лишь интересы, за которыми непременно стоят зависть, подлость, предательство и жажда власти. Я не смогу защитить короля в этом змеином логове, поэтому мне нужно, чтобы ты был рядом с ним.
– Но почему именно я?
– Потому что ты такой же породы, как все эти вельможи при дворе. Только ты куда честнее и благороднее их.
Я бросил на воеводу недоуменный взгляд, но Хуньяди лишь рассмеялся.
– Ты уже было решил, что провести старика проще простого! – воскликнул он, хитро поглядывая на меня. – Я умею разбираться в людях, Константин, иначе лежать мне сейчас на дне канавы с перерезанным горлом. По тебе сразу видно, что ты вылеплен из другого теста, нежели большинство моих рыцарей, и прибился к нашей армии не из-за славы или золота. Ты ищешь чего-то иного…
Янош почесал затылок.
– Может быть, смерти? Это многое объясняет. Тогда зачем тянуть? Вон скала, забирайся на нее и прыгай вниз, бьюсь об заклад, нам и хоронить будет нечего в таком случае.
Я промолчал, но Хуньяди не спускал с меня своих пытливых глаз, и его голос вдруг сделался серьезнее.