Мурад и Халиль застыли в изумлении. Мехмед первым нарушил воцарившуюся паузу:
– Я помню каждый твой урок, отец. В том числе и самый первый, в котором ты учил меня никогда не останавливаться на полпути и доводить любое дело до конца.
Лицо Мурада несколько просветлело.
– Вижу, ты его усвоил, – кивнул султан, а затем обратился к своему визирю. – Пришли ко мне Омара, он хороший боец, пусть занимается с Мехмедом.
Халиль кивнул.
– Я пошлю за ним. Но не пора ли нам вернуться к государственным делам? – промолвил визирь. – Накопилось множество нерешенных вопросов…
– Все подождет до вечера, – перебил султан. – Сейчас я бы хотел побыть с сыном. Но ты можешь идти, возможно, появятся какие-нибудь новости о Махмуде.
Визирь поклонился, но, собираясь покинуть двор, услышал за спиной голос Мехмеда:
– Мне жаль твоего брата, Халиль, надеюсь, что он жив.
Халиль обернулся. Юный принц пытался изобразить печаль, но проницательный политик быстро разглядел притворство.
– Благодарю, – произнес визирь и быстрым шагом покинул дворцовый сад.
Все эти дни Халиль пытался узнать что-либо о судьбе своего пропавшего брата. Из писем последнего великий визирь знал, что Касым и Турахан уже очень давно враждуют между собой, и, вероятно, это стало одной из причин столь неудачной зимней кампании.
Если только Махмуд останется жив, он сумеет пролить свет на все, что пытаются скрыть полководцы. Но с каждым днем надежды на это таяли.
Тем временем Касым возвращался со своим войском в столицу, торопясь заручиться поддержкой великого визиря, чтобы гнев султана обошел его стороной. Турахан же, наоборот, молчал, и о местонахождении его армии можно было только догадываться.
Оба соперника действовали в свойственной им манере. Но теперь речь шла не о войне, а о политике, и Халилю предстояло сделать нелегкий выбор.
С одной стороны – Турахан-бей, бесстрашный и неукротимый командир, положивший свою жизнь ради величия империи. Он великолепен на поле боя, но слишком прост для тех игр, которые ведутся при дворе султана.
С другой – Касым-паша, полная противоположность Турахану. Он молод, дерзок и хитер. Благодаря своим талантам и поддержке великого визиря он сумел войти в совет и сместить Шехабеддина с должности бейлербея Румелии. Но на верность этого человека рассчитывать глупо, слишком умен и слишком честолюбив был этот сановник.
И вот судьбы столь непохожих друг на друга полководцев были целиком в руках визиря. Он мог запросто отправить их на плаху, но это не принесло бы ему никакой пользы. Нужно было поддержать одного и уничтожить другого. Колебания Халиля продолжались недолго, и вскоре он уже знал, как можно использовать сложившуюся ситуацию с максимальной выгодой для себя.
Несколько дней спустя в столицу прибыл гонец. Он тут же предстал перед султаном и, распластавшись перед троном, сообщил радостную весть:
– Великий государь, София вновь пала к вашим ногам! Турахан-бей направляет вам ключи от города и голову неверного, который осмелился вступить в сговор с крестоносцами.
Один из янычар продемонстрировал все перечисленные дары. Мурад остановил взгляд на отрубленной голове и спросил:
– Кем был этот несчастный?
– Епископ местного храма. Когда мы взяли стены города, он со своими сторонниками пытался спрятаться в соборе, однако это его не спасло.
– Вы учинили резню в храме? – с недовольным видом поинтересовался Халиль.
– Тем, кто добровольно сложил оружие, мы сохранили жизнь, – быстро ответил гонец. – Но большинство неверных не пожелали сдаваться, и нам пришлось…
– Довольно об этом! – резко оборвал султан. – Эти люди сами выбрали свою судьбу. Не желая умирать, как воины, на стенах своего города, они трусливо попрятались в церквях и прикрылись именем своего бога, дабы избежать заслуженной кары за содеянное. Это станет уроком и предупреждением для всех, кто посмеет противиться нашей воле!
Халиль долго собирался с духом, чувствуя на себе пристальные взгляды придворных. Он не желал подвергать сомнению слова султана, но его молчание многие воспримут как слабость.
– Повелитель! – обратился он к государю. – Долгие годы нам удавалось поддерживать мир между христианами и мусульманами внутри наших границ. Уважение, с которым мы всегда относились к другим религиям и культурам, сделало Османское государство могучим и процветающим. Не следует ли нам и впредь проявлять терпимость к иноверцам? Ведь пророк учил нас созиданию.