— Не совсем ты меня понял. Эти обзоры не имеют большого значения для спортсменов, хотя мы и порой получаем из них кое-какие ценные сведения о соперниках. Но любителям спорта они, конечно, интересны и полезны, потому что помогают ориентироваться, привлекают внимание к соревнованиям.
— Давай вспомним, как в мировой спортивной прессе оценивали шансы других советских легкоатлетов?
— Очень невысоко. Считалось, что мы победим во всех женских метаниях, в ходьбе. Пожалуй, все. Говорили в основном об американцах. Они провели серию предолимпийских выступлений в США и Швейцарии, где побили кучу рекордов. Это была настоящая психическая атака на соперников. Добро бы эти рекорды устанавливались сами собой по ходу подготовки к играм. Нет, американцы лезли вон из кожи, чтобы установить как можно больше рекордов и запугать соперников. Это было очень легкомысленно. Рекорды произвели большое впечатление на общественность, но никак не повлияли на олимпийцев из других стран. Зато сами американцы приехали в Рим, уже пройдя пик высшей формы. Рекорды отняли у них слишком много физических сил и нервной энергии.
Подготовка советской сборной проходила очень спокойно, без криков, истерик и накачки. Тренеры внимательно следили за тем, чтобы спортсмены не обрели высшую форму слишком рано.
Бывает, что спортсмен все усилия сосредоточит на отборочных соревнованиях, победит ни них, добьется права на олимпийскую поездку, но там он выглядит очень неважно, потому что сгорел на отборочных соревнованиях. Так у нас бывало и перед Мельбурном, и перед Токио, и перед Мексикой. А перед Римом все было нормально. Очень удачно прошла подготовка. Я считаю, что в этом больший заслуга тогдашних руководителей нашей легкоатлетической сборной Л. С. Хоменкова и Г. В. Коробкова. Как я спокойно готовился к играм, так и другие наши ребята готовились. И потому в сборной почти не было срывов. Наоборот, выигрывали медали там, где и не собирались выигрывать. Мудро была спланирована подготовка и проведена без суеты.
— В Рим вы заранее приехали?
— Да, недели за две до стартов. У меня как раз в Риме должны были пройти самые важные тренировки, подводящие к пиковой форме.
— Расскажи, пожалуйста, как они выглядели.
— Все по-разному. Вот одна. Мы ее втроем проводили на стадионе «Трех фонтанов» — Десятчиков, Гродоцкий и я. Длинные темповые отрезки — 3000 + 2000 + + 1000 метров, отдых между отрезками — 150 метров легкого бега. «Тройку» Гродоцкий прошел за 8.08, а я за — 8.11. «Двойку» — я за 5.24. Гродоцкий до конца не добежал. Километр — я за 2.31. Десятчиков здорово отстал. Гродоцкий был ошеломлен. «Петр, — говорит, — ни один человек так не пробежит. Ты будешь чемпионом!» Он очень прилично по-русски говорил.
— Может, это уловка была?
— Нет, Ганс — прекрасный, искренний парень. У нас всегда были очень теплые отношения. А потом все ясно было — и ему, и мне. Оба мы, опытные спортсмены, понимали, что за тренировка прошла в тот раз. Он видел, как легко я пробежал три отрезка с отличным временем. Я видел, как «наелся» он уже на втором отрезке. Между прочим, после этой тренировки мне стало ясно, что у Ганса я выиграю обязательно.
— Чем ты еще занимался в Риме?
— Очень много по городу бродил, почти все музеи облазил, ездили мы с ребятами на заводы, в гости к итальянским рабочим.
— Угощались?
— Об этом и речи быть не могло. Знаешь, как я питался в Риме? Обед — стакан молока с медом и кукурузными хлопьями, маленький кусочек рыбки или курицы, полгруши. А в олимпийской деревне, между прочим, был шведский стол: бесплатно ешь и пей, что хочешь и сколько хочешь, включая самые редкие редкости.
— Что за аскетизм? Зачем нужно было так изнурять себя?
— Знаешь, говорят: «В пути и иголка — ноша». Мне лишний вес ни к чему был. Тем более голод меня не мучил: пища-то очень калорийная.
— А настроение было хорошее?
— Отличное. Наши с первого дня удивлять всех стали. Вера Крепкина, которая в основном занималась спринтом, а в прыжках в длину не очень-то блистала, ни разу не была чемпионкой страны, вдруг стала олимпийской чемпионкой именно в длине, да еще и рекорд страны установила. Эта первая медаль очень большую роль сыграла. Все наши словно выше ростом стали. И каждый понял, что добывать олимпийское золото вполне возможно.
На следующий день — самая большая сенсация Олимпиады: поражение Джона Томаса. Ты не представляешь, какой шум был вокруг этого Томаса. Он считался самым известным, самым популярным спортсменом на играх. Толпами ходили за ним репортеры, каждое слово записывали. Чтобы рекордсмен мира, не дай бог, не заскучал, привезли ему из Америки всю семью. Такой гвалт подняли, что за этим прыгуном вот-вот и не стало бы видно всей Олимпиады. Впопыхах, по-моему, даже забыли, что Томас еще не чемпион, что соревнования по прыжкам в высоту еще не проводились. В конце концов провалился Томас с треском. Издергали его так, что он недобрал 8 сантиметров до своего рекорда, а наш Роберт Шавлакадзе прыгнул на 3 сантиметра выше личного рекорда и стал олимпийским чемпионом. Брумель только начинал свою карьеру и был вторым, а Томас — третьим.