— А как проходил бег на 5 тысяч метров, ты видел?
— Нет, как раз в эти часы у меня была тренировка.
— Странно, тренировку-то можно было перенести на час позже или на два.
— Все тренировки я проводил точно в то время, на какое у меня был намечен мой олимпийский забег, приучал организм к работе именно на этот промежуток. А потом переживания, боления ничего бы мне не дали, зато нервов стоили бы больших.
Я тренировался неподалеку от олимпийского стадиона, бегал 10 по 1000 за 2.41–2.45. Рев стадиона до меня доносился и репортаж по-итальянски. Как из пулемета давал репортер, слова друг на друга набегали. Только иногда различал: «Халберг! Гродоцкий! Халберг! Браво, брависсимо!»
— Тревожно тебе было?
— Немного волновался. Болел за Артынюка и Гродоцкого. Но за Саню болеть было бесполезно. Он в забеге «ахиллы» повредил, так что шансов не имел никаких. Не попали в финал Ефимов и Захаров.
По репортажу понял я, что была рубка между Халбергом и Гродоцким. Этого можно было ожидать. Я немного опасался, что вдруг прорежется кто-нибудь из неизвестных, на Олимпиаде такая темная лошадка всегда опасна. Но обошлось без неожиданностей, и поэтому я был совершенно спокоен.
— Высокий результат был на 5 тысяч метров?
— Я бы не сказал. Всего лишь 13.43,4.
— Но у тебя лучший результат сезона гораздо хуже — 13.56,6.
— Он показан в июне. С тех пор моя форма знаешь как выросла.
— На какой же результат ты был подготовлен в тот момент?
— Думаю, на 13.38.
— Не преувеличиваешь?
— Ровно через месяц в Киеве я пробежал «пятерку» за 13.58,2. Без борьбы, без особого напряжения, только на одной подготовке. Это вовсе не значит, что я обязательно выиграл бы «пятерку» в Риме, если бы вышел на старт: мало ли что случается на Олимпиаде. Но мог бы выиграть, причем с очень высоким результатом, потому что стимул в Риме был бы посерьезнее, чем в Киеве.
— На мировой рекорд намекаешь?
— Мировой рекорд — 13.35. Три-четыре секунды вполне можно было сбросить за счет острой борьбы. Но говорить об этом много, наверное, не стоит. Потому что здесь уже пошло фантазирование — если бы да кабы. Кстати, тогда я такими подсчетами не занимался. Просто принял к сведению, что Халберг победил, что Гродоцкий — второй и что результат не слишком высок. Не хотелось забивать голову никому не нужными сожалениями и сомнениями. Я берег нервы и заставлял себя не думать о том, о чем думать не стоило.
— Чем ты занимался в последний день перед стартом?
— Обычно мы последние два-три дня перед ответственными соревнованиями не тренировались. Легкая разминка, и «все. Отдыхаем — сушим ноги. А мне что-то не хотелось валяться на постели или болтаться по олимпийской деревне. Мы с одним приятелем попросили машину и махнули к морю. Искупались, повалялись на песочке — и обратно в город. Пошли в Колизей. Встречаю я там Гену Модоя, известного средневика, мы с ним раньше бегали, а в Рим он прилетел уже журналистом. Увидел меня Гена и жутко удивился: «Тебе завтра бегать, а ты по музею таскаешься?» И как-то у меня вырвалось: «Спокойно, Гена. Завтра я и так у всех выиграю!»
Вот такое нахальство проявил. Только Модою сказал. А на вопросы других сочувствующих в те дни отвечал я очень неопределенно.
На разминке увидел я всех своих соперников. Все сосредоточены, усугублены. Гродоцкий ко мне подходит и тихо говорит: «Следи за Кшишковяком, он за три круга до финиша уходит!» Поблагодарил я Ганса, но про себя решил, что вряд ли Кшишковяк будет уходить так рано, очень его измотали наши стипльчезисты. Дали они высоченный темп, и на финише была рубка. Кшишковяк стал-таки олимпийским чемпионом в «стипле», но с того забега прошло три дня. Мало времени для восстановления.
Я очень много говорю об обстоятельствах, которые уменьшали шансы моих соперников. Но свои планы я строил, конечно, не на этом, а на собственных возможностях. Мы с Исаичем разработали график бега, рассчитанный на результат 28.40. Никто в сезоне так не бегал, а я знал, что смогу пробежать даже чуть быстрее. Вот на это я и рассчитывал. Руководству команды было доложено, что Болотников с таким результатом должен быть в тройке призеров, а Никифоров и Коробков сказали мне: «Можешь выиграть!»