Пришлось сделать большой перерыв. Уехал я в Сибирь, в Ангарск к Алексею Даниловичу Кузьмину, тренеру Бориса Ефимова. Уехал подышать сосновым воздухом, побегать у Байкала.
Пока я тайгу мерил, прошла Спартакиада Москвы, которую выиграл Валя Самойлов. Мемориал Знаменских окончился неудачно — главные призы на всех трех дистанциях уехали за границу. Потом отлично выступили Юрий Тюрин и Леонид Иванов.
Тюрин выиграл «пятерку» на Спартакиаде народов СССР (13.48,6) и на матче СССР — США (13.50,0), а затем превосходно провел серию сентябрьских матчей. Сборная команда РСФСР в тот год отработала подряд три матча — в Москве, на стадионе «Динамо» с командами ГДР и Польши, потом в Париже против сборной Франции и в Волгограде против сборной Великобритании. Раз в неделю — матч. Это большая нагрузка, и не все могли выдержать. Тем более руководители сборной не позаботились о запасных, и большинству наших легкоатлетов пришлось выдержать все три трудных поединка, что оказалось нелегким делом, хотя бы из-за одних бесконечных переездов с места на место.
Юра победил в Москве, затем в течение двух недель подряд стартовал на двух дистанциях в Париже, причем оба раза был первым, одолев такого серьезного соперника, как Бернар. Эти два тяжелых старта его добили. В Волгограде Тюрин безнадежно проиграл англичанам. На «десятку» спешно заявили Леонида Иванова, хотя он житель Киргизии, а не РСФСР. Не очень это прилично. Но в России не нашлось в тот момент стайера, способного бороться с англичанами. Самойлов и Мущинкин заняли последние места на обеих дистанциях. Не спас и Иванов. Несмотря на его победу на «десятке», матч мы все равно проиграли. Бежал бы Коля Дутов или Виктор Казанцев — хоть пристойно выглядели бы. Совершив стратегическую ошибку (не надо было устраивать столь плотный график матчей, не имея резервов), руководители сборной РСФСР в панике пошли и на нарушение этических норм.
Заодно загоняли и Тюрина. Юра, правда, выступал еще не один год, но добиться прежних успехов так и не сумел. А по своим физическим данным, по складу характера и умению мыслить в ходе напряженной борьбы он обещал стать выдающимся стайером. Загубила Юру и бесконтрольная жадность, жаден он был до тренировок. Иван Тихонович Елфимов, его тренер, не сумел найти грань, переступать которую опасно. Помню, увидел я одну тренировку Тюрина и ахнул: он бежал 4 по 1500 в гору, да еще мешок с песком взвалил на себя, да еще в тяжеленных бутсах. «Юра, — говорю, — надорвешься. У тебя же маленький беговой стаж, километров мало. Сердце не выдержит и ноги тоже». Спешил он очень.
В тот год и Леонид Иванов прорезался. Спартакиаду народов выиграл, матчи с американцами и англичанами. Он в отличие от Тюрина еще пару лет неплохо выступал, особенно в 65-м. Но выдающимся мастером тоже не стал. Тут я вижу две причины. Первая — чрезмерная тренировочная нагрузка. Я, скажем, имея уже, многолетнюю беговую базу, не набирал более 6–6,5 тысячи километров в год. А у Иванова годовой километраж доходил до 9 тысяч, причем в горах — он сам из Фрунзе. Вторая роковая ошибка Иванова — карты. Просто психом он был на этой почве. Мог играть сутки напролет. Истощили карты Леню и физически, и морально. Отняли ту искру, которая необходима для победной вспышки на финише. А чрезмерная беговая нагрузка привела к тому, что у Лени опустился свод стопы. Так и кончился отличный стайер Иванов, так и не вышел в великие бегуны.
— Ты однажды говорил, что твой уход из спорта мог открыть дорогу молодым. Вот как раз подходящий случай. В 1963 году ты практически не выступал. Не мешал, значит, молодым занять свое место. Как они использовали отсутствие лидера?
— По-моему, неплохо. Я смотрел со стороны и радовался за Тюрина и Иванова. Мне казалось, что обоих ждет большое будущее. Но при подведении итогов года выяснилось, что стайерами недовольны. Так прямо и говорили: «В отсутствие Болотникова стайеры продемонстрировали наше отставание в этом виде легкой атлетики». Я не разделял такой точки зрения. Уверен, что при бережном отношении, при умном контроле Тюрин и Иванов вписали бы немало славных страниц в историю нашего спорта.
— Когда же ты пришел в себя после того бега на ипподроме?
— В сентябре уже выступал. Пробежал «пятерку» в итальянском городе Сиена. А перед этим выступал на двух дистанциях в Ялте. Когда пробежал «десятку» за 29.16,4, понял, что пришел в норму. Это был третий результат года в стране.
— Позволял ли он надеяться на успех в Токио? Ведь осень 1964 года — это Олимпиада в Токио.
— Дело давнее, можешь и не верить, но я твердо знал, что в Токио снова буду олимпийским чемпионом. Очень тщательно готовился, очень продуманно. Все подчинял этой цели и не сомневался в успехе. На Новый год даже выпил за свою победу в Токио.