Кто победнее, так в самом углу…
Ходили старцы правильные по церкви ровно целый день, народ локтями толкали, лбами у каждой иконы стукали, пришли к вечеру в последний притвор, глядят: в притворе гроб стоит…
Гроб золотой парчой околочен, камнями драгоценными усыпан, а над гробом лампада большая светится — полтора пуда лампадного масла войдет…
Спрашивают правильные старцы:
— Здесь правда божья живет?
— Здесь, — отвечает им монах.
Склонились старцы правильные к парчовому гробу, в землю поклон положили, смотрят: нет ли где в гробу дырки какой, на божью правду взглянуть…
Глядели, глядели — нет нигде щелки никакой, глядь, только в одном месте черный таракан сидит, длинным усом водит, старцев правильных посмотреть в щелку манит. Прильнули старцы, смотрят, смотрят, ничего не видят, ни тьмы, ни свету,
Ровно как в гробу, ничего и нету…
Поднялись старцы правильные с приступок, монах лампадку поправил, лампадного масла подлил, в кадило ладану положил…
Крестятся старцы истово, на лампаду большую уставились, а в лампаде маленький бесенок купается, кверх брюхом в лампадном масле плавает и красный свой язычок поверх масла выставил, словно на старцев правильных дразнится.
Постояли правильные старцы, покумекали,
Спросить о правде божьей больше некого.
Говорят они монаху:
— Чтой-то в гробу нетути праху?
Чтой-то в лампадке гадёнок плавает, портит лампадное масло.
Смотри, монах, как бы лампада не погасла…
Осердился монах на правильных старцев.
— Не дает вам бог, — говорит — смерти,
Вот вам везде и видятся черти…
Подумали старцы, в уме все прикинули,
По последней полтине вынули,
Монаху на масло подали,
А сами встали поодали…
Постояли они так, пока в куполе звон не пошел, пока из церкви народ не повалил. Вышли и старцы правильные, смотрят, облачко сизое за град Ерусалин бежит, платочком машет…
Увидали старцы правильные платочек, стучаться на чужой двор раздумали, посидеть-закусить расхотели, завернули у пояса бороды да и снова в путь. Много ли, мало ли старцы правильные шли, оттянули им спины кошели, обшаркали они ноги о пырь-траву, надсадили глаза, дорогу разглядывая…
Шли так правильные старцы, шли и на Афон-гору пришли. Подошли они к Афон-горе рано по утречку, березовым посохом в ворота стучат…
— Кто там? — спрашивает сторож с колотушкой.
— Мы, — говорят старцы правильные, — по белу свету ходим, божью правду ищем, нигде не находим…
— Напрасно вы время проводите, — говорит сторож из ворот, — Правда божья у черта в батраках живет…
— А в каком таком месте, — спрашивают правильные старцы, — это будет?
— Выйдите назад, тогда, — говорит сторож, — и скажу,
И дорогу покажу,
А то если кто сюда войдет да знать это будет,
Все равно выйдет — забудет.
— Ладно, — говорят правильные старцы…
Прошли правильные старцы в Афонские ворота, от ворот кверху ступеньки идут, на каждой ступеньке стоит церковка, на каждой приступочке — часовенка…
Поднимаются правильные старцы по ступенькам, а впереди их идет
Монах,
В гарнитуровых штанах,
Шелковую купчиху под ручку ведет…
Идут старцы за ними, на Афон-гору лезут, на самой на Афон-горе, видят, золотая клетка стоит.
В золотой клетке затворник сидит.
Подошли старцы к затворнику-притворнику, а он себя сыромятиной по заду бьет.
— Зачем это он? — спрашивают старцы правильные у монаха.
— Затем, — говорит монах, — чтобы на Афон-гору больше купцы подавали, в святые хочет попасть…
— Так, — говорят правильные старцы и три поклона в землю положили…
Встали старцы правильные с земли, на затворника-притворника смотрят, открылась у затворника-притворника крышка на голове, и все у него в голове старцам правильным, как в сундуке, видно.
Смотрят старцы правильные, а там из мозгов черт колбасу вертит.
Да на правильных старцев рогами крутит…
— Убивает плоть, — говорит старцам правильным монах.
В гарнитуровых штанах.
Старцы правильные ему ничего на это не сказали, боялись, что он их с горы вниз столкнет, три поклона еще ударили, бороды вокруг пояса закрутили, да и вон пошли…
Подошли они к сторожу у врат.
— Скоро же вы, — говорит он, — воротили назад…
— Говори, — просят правильные старцы, — куда нам теперь идти…