С этими словами она встала, но пока не уходила.
― И да, если в вас вдруг проснётся совесть, то рекомендую обратить внимание на две фамилии: Черкасов и Бессер, ― она вздохнула, ― У нас больше общих врагов, чем вы можете себе представить. И если до Беклемишева мы пока добраться не в состоянии, то до этих двух…
Она не закончила, развернулась и ушла.
Я проводил её взглядом, Диана спешно покинула моё имение, села в свой мобиль. Тот быстро скрылся за поворотом.
Она была неправа. На самом деле в моей голове было давно посеяно зерно сомнения. Другое дело, что я не хотел ей открыто показывать свои чувства.
Я не до конца ей доверял. Даже, если она была прилежной дамой, которая бдит собственную честь, всегда был риск.
На душе остался неприятный осадок. Возможно, мне не следовало быть с ней настолько суровым. Всё-таки ― это ранимая девушка с искренним взглядом. Ещё не до конца испорченная светскими играми.
Другая на её месте скрывала бы свои намерения. В ней же я не видел ни грамма фальши. У меня не возникало чувства, будто она хоть в чём-то солгала.
Впрочем, мои чувства могли быть обманчивы.
Софья вышла на веранду, чтобы убедиться, что всё в порядке.
― Уже спровадили даму, Павел Андреевич?
Я посмотрел на пепельницу, где лежала папироса марки Волле Империал.
― До одиннадцати утра меня не беспокоить. ― сказал я. ― Даже если придёт императорская милиция, пусть подождут. Я хочу наконец выспаться.
Я поднялся с дивана и с радостью скинул жакет, в котором успел вспреть.
― И приготовь мне срочно мыльню.
― Слушаюсь, Павел Андреевич.
Через тридцать минут я погрузился в прекрасный мир чистоты и тепла. Отмывшись от налёта прошедшего дня, я всё-таки улёгся в гостевой, так как привык к чистоте. Наверх подниматься не хотелось.
Уснуть не удавалось. В голове крутились самые разные мысли. Диана назвала две фамилии, которые мне казались знакомыми: Черкасов и Бессер.
И лишь к полуночи я осознал, что эти фамилии мне встречались ранее.
Они фигурировали в сфабрикованных делах против моей мануфактуры.
Глава 4
Тайная фабрика
В ночи я просыпался неоднократно. Несмотря на это, утро оказалось прекрасным. На прикроватной тумбе в гостевой лежал портсигар полный папирос.
Я радостно закурил свои любимые Раухен Шмидт и улыбнулся.
Погода яркая, солнечная, ничего не хотелось делать. Разве что сходить на променад.
Да дамочку какую-нибудь знатную прихватить с собой. Наверняка в моей почте есть пара свежих приглашений от тайных поклонниц.
В следующий момент я захотел, чтобы эти письма оказались у меня на руках. Тогда не пришлось бы выходить из комнаты.
И только откинулся на кровати и затянулся папиросой, как услышал громкий удар в дверь.
Тут же подскочил и нахмурился. Софья стучала иначе. Здесь же, словно кирпич бросили.
Я подошёл к двери, открыл её и увидел внизу пачку писем, стянутую полотняной верёвкой. Когда я поднял их, понял, что это письма от поклонниц.
Ну ничего себе!
Я оглядел парадную часть холла и заприметил на другом конце сорочку за приоткрытой дверцей шкафа.
Если Диана оказалась права, и мой дар окончательно пробудился, то…
Не успел я подумать, как сорочка вылетела из шкафа словно пробка из бутылки шампанского. Её мгновенно подбросило под потолок, после чего она запуталась в люстре.
Ошалевшая Софья, выглянула с лестничного пролёта на втором этаже.
― Да когда же это всё закончится? ― всплеснула руками она.
― Доброе утро, Софья, ― лучезарно улыбнулся я.
― И вам не хворать, Павел Андреевич. Совы снова здесь!
― А я и не сомневался.
Она громко выдохнула и спустилась вниз, чтобы вручить мне какой-то конверт.
― Это вам.
― Что это?
В моих руках оказался светло-голубой конверт с золотым тиснением. Очень красивый узор. Я, как любитель живописи, оценил по достоинству.
― Мне почём знать? ― отвечала она. ― Я по-вашему вскрываю конверты и читаю вашу почту?
Я ничего не ответил.
― Завтрак вас ждёт в обеденной. Идите, а то всё остынет! ― бросила Софья.
В желудке предательски заурчало. Я толком не ел весь вчерашний день и сильно проголодался. Не помню, как оказался в обеденной, но очнулся уже перед пустыми тарелками.
Я съел чрезмерно много. Из-за тяжести в желудке появился соблазн вернуться обратно в койку, но я себя пересилил.