Беклемишев улыбнулся. В отличие от Бессера его зубы были белоснежными и ровными.
Гусарские усы были аккуратно пострижены и уложены в цирюльне. Чёрные, пытливые глаза таили в себе опасность. Его было сложно прочитать. Для меня он словно закрытая книга. Я не понимал, что творилось в голове у этого человека.
Виктор Борисович уступал по размерам владельцу ломбардов. Но всё ещё был довольно крупным мужчиной. Выглядел лет на сорок, хотя на деле ему уже пятьдесят два.
Носил строжайшие костюмы, любил офицерские погоны. Что нас с ним объединяло, так это служба в императорской армии. Правда, когда служил Беклемишев, всё было куда строже и серьёзнее.
Двенадцать лет в лейб-гвардии, против моих четырёх в стрелковом полку.
― Разумеется, нет, ― сказал он и сел в кресло напротив, ― Но без таких ритуалов ни один разговор не будет приятным. Уж вы-то понимаете.
Я кивнул.
― Предложу последнее и приступим, договорились? ― спросил он.
― Разумеется, как же иначе?
Беклемишев взял бутылку царского коньяка, открыл её и налил в уже подготовленные бокалы. Аромат сладковатой горечи заполнил помещение.
― Царский, ― гордо произнёс он, ― шестнадцатилетней выдержки, был произведён в Кизляре. Невероятная прелесть. Поверьте, я пробовал самые разные коньяки, но этот…
Он сделал паузу и вдохнул аромат.
― Настоящее искусство. Попробуйте, пожалуйста.
Беклемишев протянул мне стакан, и я понюхал содержимое. Действительно недурно. Я был весьма посредственным сомелье, но чёрт возьми, этот коньяк даже я оценил по достоинству.
― М-м, ― промычал я, ― Потрясающе.
― Берите! ― резко предложил Виктор Борисович. ― Прошу, не отказывайте старику в удовольствии порадовать вас. Примите одну бутылочку от меня, правда.
Он достал свежую, закупоренную и протянул мне. Я конечно же принял этот подарок. В высшем обществе неприлично отказывать в таких случаях.
― Прощения прошу, Виктор Борисович, ― улыбнувшись, сказал я, ― Мне сейчас нечем вас отблагодарить в ответ, кроме собственного радушия. Вы застали меня врасплох.
― Полно вам! ― махнул он рукой. ― Даже не думайте об этом. Я сделал это от всего сердца, от души. Это подарок на ваш день рождения. Уже минувший, к сожалению, но лучше поздно, чем никогда, верно?
Ведёт себя он так, словно мы старые друзья. И в его жестах, в его действиях я не наблюдаю обмана. Хотя в глубине души знаю, что мы не друзья.
Впрочем, неудивительно. Если бы он не умел маскировать свои намерения, не залез бы так высоко по карьерной лестнице.
Мне вдруг стало интересно, какой у него дар? Что он умеет?
― Давайте перейдём к сути нашего разговора, Павел Андреевич, вы же не против?
― Нисколько.
― Дело в том, что нас с вами связывают не только финансовые обязательства.
― Если вы касательно…
― Нет, нет, ― он поднял руку и перебил меня, ― Даже не переживайте на этот счёт, у нас с вами серьёзный джентельменский уговор. Я не об этом.
Он сделал глоток коньяка и затянулся сигарой.
― Я бы хотел узнать у вас очень важную, можно сказать, интимную вещь, ― в его глазах промелькнули хищные искры, ― Дело в том, что на двадцатипятилетие все мужчины из знатных семей раскрывают в себе особый дар.
Теперь я начал понимать, к чему он клонит.
― Вы в себе обнаружили нечто подобное, Павел Андреевич?
Повисла недолгая пауза. Я обдумывал свой ответ. Сейчас ошибаться нельзя. Я точно знал, что он прощупывал почву. Это означало только одно. Он хотел понять, может ли он убрать меня здесь и сейчас.
А я не знал насколько он силён. И смогу ли я ему что-то противопоставить? Скорее всего, он тут не один. Но я пока жив. И пока меня никто не принуждал подписать кабальный договор отказа от собственности.
Значит у них недостаточно знаний обо мне. Это и может быть моим спасением.
На мгновение я даже напрягся. Это была очевидная ловушка, но я добровольно согласился в неё попасть.
― Особый дар? ― я решил косить под дурачка.
― Конечно, ― продолжал он, ― тот самый дар, благодаря которому вся знать и аристократия находится у власти. Имеет всё, что обычным людям не суждено иметь.
Я смотрел ему в глаза, не мигая. Он тоже не отрывал взгляда. Если бы Беклемишев был телепатом, он бы легко меня прочитал. Значит, он не телепат. Я знаю, как ощущается телепатия. Диана продемонстрировала. Не чувствую ничего похожего.
― Могу ли я знать, с чем связан ваш интерес, Виктор Борисович? ― я сделал короткую паузу. ― Ни в коем случае не хочу поднимать вопрос доверия, не подумайте. Я опасаюсь, что вокруг могут оказаться лишние уши. А мы с вами говорим о тайнах рода, которые не принято обычно раскрывать.