― Разумеется.
Он вновь вернулся в кресло и посмотрел мне в глаза. Я буквально провалился внутрь себя и наблюдал картину издалека. Со стороны.
― Поэтому я к вам и обратился, Павел Андреевич. Вы сейчас на перепутье. Вам тяжело. Эти шакалы, ― он показал пальцем на дверь, за которой проходил бал, ― они в любую секунду накинутся на вас, только появится капля крови. Я не из таких. Я людям помогаю.
― Да, конечно, Виктор Борисович. Злые языки разное говорят, но…
― К чёрту их! ― подпрыгнув на месте, заорал он. ― Они ничего не знают, ничего не умеют! Только доедать падаль, что уже сама дух испустила. Вонючие собаки! Мрази! Слабаки! Я их всех презираю!
Между нами висело такое напряжение, что хоть ножом воздух можно было резать.
― Окажись кто из них в таком же положении, как и вы, например… ― он замолчал на секунду. ― Они бы падали на колени перед каждым встречным, моля о помощи. Они бы унижались перед всеми, они были бы готовы на всё, лишь бы это прекратилось. Понимаете, о чём я, Павел?
― Как никто другой.
― У вас остались ещё сомнения в моих намерениях?
― Ни единого.
Он закурил ещё одну сигару, упал в кресло и начал буравить меня взглядом.
― Павел Андреевич, вы бывали на оружейной фабрике Евграфовых?
Едва я открыл рот, чтобы ответить «да», как меня словно пронзило током. Я аж подпрыгнул на месте. Пелена мгновенно спала, всё стало ясно, как день.
Брови мои приподнялись, глаза округлились. Внезапно я понял, что произошло. Он меня буквально погрузил в состояние глубокого транса. Я даже не осознавал, что происходит. Просто смотрел на Беклемишева, как на самого давнего, доброго друга.
С той лишь поправкой, что никаким другом он не был и быть не мог.
― Прошу меня простить, Ваше Сиятельство, Виктор Борисович, ― я встал с кресла.
― Сидеть! ― рявкнул он.
Я повернулся к нему, глядя прямо в глаза. Это был приказ?
― Что вы сейчас сказали?
Внезапно я увидел в его лице недоумение. Он явно ожидал другой реакции. Вероятно, когда он применяет свой дар, люди беспрекословно подчиняются. Так вот в чём дело.
― Я говорю, милейший, присаживайтесь, ― улыбнулся он, вновь становясь обаятельным и радушным, ― Зачем же нам прекращать наш разговор на такой ноте?
― Мне немного дурно, князь, ― сказал я, ― надобно подышать свежим воздухом.
― Так позвольте мне открыть окна, ― засуетился он.
Он ничего не знает обо мне. Поэтому хочет всё выведать. Мне нужно срочно уходить, иначе он снова устроит здесь сеанс гипноза.
Гипноза?
Ну, конечно!
Я начал понимать.
С первой секунды нашего разговора он устроил целый спектакль. Сначала сигара, потом коньяк, затем этот пристальный взгляд. Там точно что-то было подмешано. Я уже был готов выдать ему всё, что только знал. Я искренне был готов это сделать. Добровольно!
― Не стоит, Виктор Борисович. Я пойду.
Только я оказался напротив дверей, как он меня окликнул сзади.
― Не получится, Павел. Вы не выйдете так просто. Мне нужны ответы, ― он встал и выпил ещё коньяка, ― И я действительно хотел сделать вам заманчивое предложение.
― Какое же? ― не выдержал я. ― Переписать моё имущество на подставное лицо?
Он рассмеялся во весь голос.
― Вы и вправду думаете, что я занимаюсь подобными вещами?
― Я понятия не имею, чем вы занимаетесь, ― я выдохнул, ― Я так и не услышал, что за предложение? Озвучьте. Может и вправду заманчивое?
Он сделал два шага вперёд.
― Что ж, а вы действительно кремень. Как и говорили мои советники, ― он сделал паузу, ― Давайте так, Павел, я вам пару слов скажу о вашем отце. Вам же интересно, что он был за человек?
― Я прекрасно знаю, что он был за человек.
― О, нет, нет… ― улыбнулся он и поднял руку вверх. ― Вы знали, что когда-то мы работали вместе с вашим отцом?
У меня внутри всё рухнуло.
― Нет.
― А ведь мы были очень близки. Мы были партнёрами. У нас были общие интересы. Знаете, один из этих интересов был хлебозавод, некогда принадлежащий семейству Орловых.
Сердце забилось быстрее. Тот самый хлебозавод, что когда-то принадлежал Евграфовым, а теперь перешёл к Беклемишеву.
― Дело в том, молодой граф, что ваш отец был действительно выдающимся человеком. Выдающимся коммерсантом. Он не гнушался ничем, лишь бы обеспечить величие рода. И в этом, как вы понимаете, мы с ним едины.
Беклемишев улыбнулся и развёл руками в стороны.
― А Орловы были лишь ещё одной ступенькой в нашем с ним совместном плане по захвату столицы.