Теперь «шакалы» смотрели уже на него, ожидая реакции. Если он ляпнет что-то невпопад, то инициатива останется на моей стороне.
― Прекратите! ― воскликнула Диана. ― Ну что же вы устроили⁈
― Подождите, Диана Константиновна, ― сказал я, не прекращая смотреть в глаза Бессера, ― я жду ответа от моего визави.
― Как ты меня назвал⁈ ― чуть не взорвался Леонид Давидович.
Беклемишев закрыл лицо рукой, понимая, к чему всё идёт и кем себя выставляет Бессер.
Я тяжело вздохнул. Кажется, тот даже пяти классов школы не окончил. И как только интеллигенция таких терпит?
― Может, Диана, вы и правы. Не стоит нам тут устраивать балаган.
― Нет уж, подожди, мерзавец! ― Бессер был в бешенстве.
Идеально. То, что и было мне нужно. Теперь его все считают идиотом, он переступил те барьеры, которые переступать нельзя.
― Мда… ― задумчиво произнёс я.
― Что «мда»? Я гляжу, ты хочешь соскочить, граф? Да не выйдет. Придётся ответить за оскорбления, что ты мне нанёс. Я вызываю тебя на дуэль.
― Кулачную что ли? ― усмехнулся я.
Окружающие тоже засмеялись. Бессер был выставлен в худшем свете. Инициатива окончательно утеряна. При этом, он не может уже соскочить с дуэли. Ведь жребий брошен.
― А что, дохлячок, выстоишь? ― улыбнулся он своими жёлтыми зубами.
― Я граф, а не ванька-встанька на ринге. Марать об тебя руки, всё равно, что копошиться в навозе.
В конце фразы я расслабленно убрал руки в карманы и приподнял подбородок.
Напряжение нарастало. Это оскорбление он не мог стерпеть. Но и наброситься на меня тоже не мог. Во-первых, сзади стоял его господин, который должен отдать команду. Без команды, судя по всему, это животное ничего не делает. Во-вторых, он опасался. Потому что не видел страха в моих глазах.
Хищник гонится за жертвой, если та ведёт себя, как жертва. Но если перед ним тоже хищник, пусть и не такой крупный, он задумается.
― Граф, который ползал в окопах на четвереньках и жевал землю? Не ты ли выбрал стрелковый полк вместо лейб-гвардии? Какой граф вообще служит в обычном полку?
Последний вопрос он адресовал всем присутствующим. Молодец. Перехватил инициативу. Да вот только зря ты поднял этот вопрос. После того, как я отвечу, отмыться уже не удастся.
― Похоже, что такому идиоту, как ты неизвестно, что такое защищать честь Императора и честь всей страны с оружием в руках, ― с ухмылкой произнёс я, ― Да мне пришлось ползать по земле, да, я сидел в окопах. Я делал это во имя Императора и во имя своей страны. А что во имя Императора сделал ты? Открыл ломбард?
Повисла гробовая тишина. Беклемишев злобно захлопнул поломанные двери и скрылся внутри приёмной. Это было лучшее признание моей победы.
Диана стояла, закрыв рот ладонью и наблюдала за нашей словесной дуэлью. Которая, к слову, в любой момент может перерасти в обычную.
«Шакалы» улыбались, шептались, и я чувствовал, как моя персона вызывала у них трепет. Жаль, что в газетах обо мне не напишут. Такие события редко попадают в светские хроники. Это может уязвить важных господ, случайно присутствующих при разборках.
Бессер стоял красный, надутый, злой. Я наслаждался его гневом. Потому что я был спокоен, как удав. Всё шло по плану.
― Дуэль, ― прошипел он, ― через четыре часа. Девяткин переулок, дом три, строение один. Во дворе. Оружие ― однозарядный капсюльный пистоль.
Глава 7
«Весточка» из Ордена
Через полчаса я был уже в имении. Нужно подготовиться к дуэли. В голове зрел вполне чёткий план. В случае победы я смогу вынудить Бессера отозвать иски. Ибо дуэльный кодекс ― непреложен. Ни один аристократ не имеет права нарушить дуэльный кодекс.
Нарушение карается смертью.
У входа в имение меня встретила Софья.
― Ваше Сиятельство, он не желал слушать, просто вошёл!
Я закатил глаза от раздражения.
― Да что этот Бессер себе позволяет?
― Бессер? Кто это?
― Тот, кто наверху сидит, очевидно, ― раздражённо сказал я.
― Нет, нет, он представился иначе, ― испуганно произнесла Софья, ― Григорием.
У меня появились смутные сомнения, но я кажется понимал, кто именно меня ожидает наверху.
― Я сейчас разберусь, Софья. Оставайся тут.
Я поднялся наверх, не раздеваясь. Таинственный гость стоял ко мне спиной у окна и смотрел на ночное небо.
― И что же вы здесь забыли, Григорий?
Он не двигался и не отвечал пару мгновений. Но затем резко развернулся и сделал хлёсткое движение рукой. Я почувствовал укол в груди. Когда посмотрел, оказалось, что он метнул в меня небольшую иглу длиной с мизинец. По ней капельками стекала кровь.