― Особенно удобно будет, если вы знаете, когда реагировать, верно? Запомните. Седьмой шаг.
― Я запомнил, Диана, ― я подошёл к ней ближе и приобнял за талию, ― Но и вы должны кое-что запомнить. Я не мальчик, которого нужно учить, словно он вчера родился, понятно?
От неё прекрасно пахло, я хотел закопаться в её волосах и насладиться вдоволь запахом сирени и черёмухи. Интересно, что это за парфюм? Ранее никогда такого не встречал.
Она не вырывалась из моих объятий, но отвернулась.
― Павел Андреевич, ― произнесла она едва дрожащим голосом, ― Во-первых, вы так и не извинились передо мной…
― А вы передо мной, ― прервав её, парировал я.
― Во-вторых, если мы с вами сблизимся, и вы погибнете, я себе этого не прощу.
― Вы слишком много на себя берёте.
Она очень мягко, можно сказать, нежно схватилась за мои запястья и отвела мои руки. Сделала один шаг назад и посмотрела мне прямо в глаза.
― Простите, ― тихо произнесла она, ― Ну вот, извинилась зачем-то.
Я улыбнулся. Всё её естество говорило о том, что между нами невозможна дружба. При этом, её что-то останавливало. И я даже подозревал что именно.
― Знаете, а я думал, что Беклемишев мне наврал. А оно оказывается правда, Диана?
Она встрепенулась.
― О чём вы?
― Мой отец и вправду связан с вашим родом? Вы же со мной сближаетесь не просто так, верно? Я ― тоже цель.
В её глазах показался целый калейдоскоп эмоций и чувств, начиная от гнева, заканчивая страхом.
― Вы не ведаете, что несёте, Павел Андреевич! ― грозно сказала она. ― Если продолжите, простым извинением вы уже не отделаетесь в будущем!
― Продолжу что? Попытки узнать правду? Уж простите, что хочу знать о своём роде больше, чем знаю сейчас, ― огрызнулся я, ― Или может быть я шакал, который не заслуживает этих знаний?
― Зачем вы это делаете? Неужели я и вправду заслужила подобное отношение? ― её нижняя губа подрагивала, ― Что я вам сделала?
― Не прикидывайтесь невинной овечкой. Я разберусь во всём, что творится здесь. И если я выясню, что я ― одна из ваших целей. Один из людей, которого вы внесли в расстрельный список…
― До свидания, Павел Андреевич, ― прервала она меня.
Диана развернулась и покинула имение. Я закурил папиросу. Почему каждый наш разговор в моём имении заканчивается одинаково?
* * * * *― Константин Иванович, ― говорил я в трубку, ― Извините, что так поздно беспокою.
― Павел Андреевич? ― послышался сонный голос Бенуа. ― Который час?
― Половина третьего ночи, Константин, у меня к вам очень важная просьба. К сожалению, вы единственный, кто может мне сейчас помочь.
Он прокашлялся.
― Ну да, да, конечно, Павел Андреевич. Я весь внимание, что у вас стряслось?
― Вы будете моим секундантом, Константин.
― Секундантом⁈ ― воскликнул он. ― Я надеюсь, вы шутите?
― Нисколько, я уже отправил к вам Геннадия. Он вас привезёт в имение, затем мы все вместе отправимся в место назначения.
― Павел Андреевич…
― Никаких разглагольствований, Константин, у нас мало времени.
На этом я повесил трубку и пошёл, чтобы сменить сорочку. Сегодня какой-то проклятый день. Снова. На этот раз на мне горят все сорочки.
Я задавался лишь одним вопросом. Сможет ли меня защитить сила изобретения Милоша Брадича, которая спасла меня уже дважды? Интересно, как долго продолжается действие? И как оно работает? Брадич ― чёртов гений.
Сейчас же остаётся лишь полагаться на свои навыки. Диана не будет присутствовать на дуэли, а значит не залезет в голову к Бессеру. Что ж, тем лучше. Значит все лавры достанутся мне.
Семь шагов? Да пусть стреляет. Я в своё время получил удар штык-ножом в бок и выжил. Так что мне не привыкать. Каким бы ни был по силе выстрел из пистоля, я пришёл туда, чтобы поставить Бессера на место. И я это сделаю. Чего бы мне это ни стоило.
Нужно было подготовить бумаги. Причина дуэли ― оскорбление чести и достоинства? Так поднимем же ставки. Бессер передаст мне ломбард на Пречистенке и отзовёт иски на мануфактуру в случае поражения. Если же проиграю я, то мануфактура перейдёт к нему.
Я знал, что он не откажется. Беклемишев будет там. Он хочет заполучить шерстопрядильную мануфактуру, и он заставит Бессера за неё стреляться.
Первая бумага была готова уже через десять минут, также я подписал ещё несколько бумаг. Если уж стреляться, то во имя чего-то стоящего, а не просто честь отстаивать. Хотя честь ― это тоже очень важно.
Наконец я услышал под окнами сигнал мобиля, спустился вниз и сел внутрь.
― Павел Андреевич, ― начал тараторить Константин, ― ну одумайтесь же, какая ещё дуэль, если вы погибнете…