Что тогда с фабрикой, что теперь с водонапорной башней.
― Нам на самый верх, ― сказала графиня.
Дверь медленно распахнулась, внутри никого не было. Встречали нас только подрагивающие огни люстры и свечей, расположенных на стенных подсвечниках.
Мы с Дианой вошли внутрь, она пошла вперёд, и через несколько лестниц и пролётов наконец оказались в башне.
Интерьер в готическом стиле, просторное помещение, рядом с единственным огромным окном от потолка до пола находился телескоп. На потолке роспись из созвездий.
В центре огромный дубовый стол на массивных ножках. Явно ручной работы, прекрасно выделанный, идеально вписывающийся в убранство. Вдоль изогнутых стен бесчисленное множество полок с книгами.
Некоторые книги старые и потёртые, другие совсем новые, но всех их объединяла красота. Не было ни одной невзрачной книжки. Каждая с тесьмой, с кожаной обложкой или другими изысками.
Также здесь царил цветочный запах, что и неудивительно, ведь у окна находился целый рассадник. Я даже не брался определить каждый из цветков, что там можно было увидеть. Настолько их было много.
За столом в деревянном кресле с высоченной спинкой сидел пожилой мужчина с раскидистой бородой, усами, в очках и залысиной, тянущейся аж до затылка.
В руке он держал перо, делал какие-то записи.
Долгое время он не обращал на нас никакого внимания. Затем он встал, свернул бумагу, с которой работал, в свиток, запечатал и отнёс на специальную полку, где таких свитков было великое множество.
Только после этого он вернулся обратно за свой стол, посмотрел на нас исподлобья, снял очки и улыбнулся.
― Ах, какие люди, Павел Андреевич Евграфов и Диана Константиновна Орлова, а я вас уже заждался.
― Заждались, Иоанн Романович? ― с удивлением переспросила Диана.
― Конечно, заждался, ― сказал он и взял какую-то бумагу с края стола, ― На вас разнарядка пришла уж давным-давно. Ещё тогда, когда Павел Андреевич впервые в Тверь приезжал.
Сказав это, он широко улыбнулся мне. Несмотря на почтенный возраст, его зубы были в идеальном состоянии. Лишь слегка пожелтели.
― Орден всевидящего ока просто так мне письма не присылает, ― продолжал улыбаться он, ― А вы как думали?
― Но что вам о нас сообщили? ― вмешался в разговор я.
― А как вы думаете, Павел Андреевич? ― продолжал улыбаться Иоанн Романович.
― Я пока ничего не думаю, вот письмо от Ордена всевидящего ока, которое у меня есть, ― я протянул его старику.
Тот, приподняв голову чуть вверх, при этом глядя на само письмо, пробежался по нему глазами, затем отложил очки и посмотрел на меня.
― Ну что, Павел Андреевич, раз вы здесь с Дианой, вопрос доверия, полагаю, решён?
― Решён.
Диана посмотрела на меня и улыбнулась. В её глазах чувствовалась искренняя благодарность.
― Когда же вы наконец поженитесь? ― внезапно спросил старик. ― У вас будут прекрасные дети, представляете, какая красивая двойная фамилия Евграфов-Орлов. Я бы на вашем месте, Павел Андреевич, не медлил.
Мы с Дианой оба залились краской.
― А что это у вас, Диана с ногами? Где вы столько грязи нашли? ― он навис над столом. ― А у вас Павел Андреевич? Ужас какой!
― Это…
Но я не успел продолжить, как он прервал.
― Не беда, моя экономка всё уберёт, ― сказал он, продолжая улыбаться, ― Загляните потом в гардеробную, там найдёте чистую одежду. И соответствующую вашему статусу, разумеется. Не ехать же в таком виде в Москву, правда?
Я кивнул, Диана тоже.
― Что ж, раз с этим разобрались, перейдём к основной части, ― он взял какую-то книгу, раскрыл её, лизнул палец и перелистнул несколько страниц, ― Я вношу вас в перечень «перебежчиков», не переживайте, оно только называется страшно, а на деле ― обычная формальность.
После этих слов он поглядел на нас исподлобья.
― Да и к тому же Орден расколотой луны, ― фыркнул он, ― Прекрасно вас понимаю, я бы и сам в этом гадюшнике не продержался и недели. После того, как Андрей Илларионович Евграфов перестал его возглавлять, тот превратился в настоящий серпентарий.
Он приподнял брови и посмотрел мне в глаза. У меня же сердце заколотилось. Я и не подозревал, что мой отец управлял Орденом. Посмотрев на Диану, я понял, что эта подробность ей тоже неизвестна.
― Тем более, вам, Павел Андреевич, даже не дали в него полноценно вступить, ― продолжал Иоанн, ― Поэтому с вами всё будет гораздо проще. А вот с Дианочкой, ― старик глубоко вздохнул, ― Девочка моя, крепитесь. Будет очень тяжело.
Она заёрзала.
― Простите, но тяжело ― это как?
― О, пока не думайте об этом, мне нужна лишь ваша подпись, вот здесь, здесь и здесь, ― он протянул нам по бумаге.