Жизнь иногда подкидывает совершенно неожиданные сюрпризы.
― Поэтому вы можете изменить внешность, в этом вам поможет ваш покорный слуга Иоанн Романович. Прошу его любить и жаловать, и не обижать.
Старик отвесил низкий поклон и улыбнулся.
― Всё это поможет вам двоим добраться до Черкасова, ― он прокашлялся, ― Я организую ложную весточку в газетах о том, что вы оба погибли, пока ехали по тверской губернии.
― Как ты это сделаешь? ― тут же осведомился я, надевая сюртук и надвигая картуз на глаза.
― Тебя это волновать не должно, просто положись на меня.
― Извини, отец, я перестал на тебя полагаться в тот момент, когда узнал, что ты погиб. А на церемонии захоронения прощался с пустым гробом. Поэтому, как ты собираешься провернуть то, что задумал, а самое главное зачем? Почему именно сейчас ты вдруг решил себя раскрыть? Что тебе мешало и дальше заниматься своими делами в Сербском королевстве?
Он замолчал. Воцарилась тишина секунд на десять.
― Что ж, а я ошибался в тебе, Павел, ― наконец заговорил отец, ― Ты гораздо умнее и проницательнее, чем я думал.
― Так почему ты не на написал хотя бы одно единственное письмо?
― Я могу ответить честно, но тебе это не понравится, Павел.
― О, поверь, я уже привык жить в таких условиях, когда мне не нравится практически ничего.
Отец глубоко вздохнул, выдержал ещё одну драматичную паузу, ну как же без этого, и только потом заговорил вновь.
― Мне было просто лень.
Я чуть ли не взорвался на месте, но сдержался.
― Почему я не удивлён этому ответу.
― Ты не перестаёшь меня удивлять, Павел, ― гордо сказал отец, ― Я ожидал совершенно иной реакции.
― Я теперь уверен, что ты не заслуживаешь её, ― сухо произнёс я, ― Мне кажется, ты заслуживаешь только моего сухого холодного презрения. Хотя нет. Этого ты тоже не заслуживаешь.
― Успокойся, если я тебе скажу о том, как я отношусь к твоему мнению, тебе это тоже не понравится. Но у нас есть важные дела. И ты в настоящий момент являешься главным локомотивом рода Евграфовых, ― он помолчал, ― И Орловых. Как ни крути, а дама уже твоя. Я всё гадал, сможешь ли ты принять её грехи или нет.
― Отец, будь добр, не лезь в мои отношения.
― Как скажешь. Но одно я обязан сказать перед уходом, ― его голос внезапно сменился с безразличного на более оживлённый и даже местами гневный, ― Ты меня сильно выбесил тогда своим поступком.
― Каким поступком?
― Когда отправился в стрелковый полк вместо лейб-гвардии.
Теперь настала моя очередь смеяться во весь голос.
― Знаешь отец, это было самое правильно решение за всю мою жизнь.
Я, безусловно, лукавил. За прошедшие годы я не раз возвращался мысленно в прошлое и думал о том, правильно я поступил или нет? Но теперь, когда я знаю, что он жив, я ни за что в жизни не подарю ему радости познать мои душевные терзания.
Внезапно для меня он тоже рассмеялся.
― Что ж, а может быть не зря я столько всего в тебя вложил. Ты так на меня похож, наверное оно меня и бесит, ― он кашлянул, ― Ваша цель ― это Черкасов. Прикрытие я обеспечу. Остальное за вами.
― Без тебя бы не разобрались, отец, ― саркастически ответил я.
― И не оставляйте Гену на улице, ― сказал он, пропустив мои слова мимо ушей, ― Всё-таки дождь поливает, ему там одиноко.
― Ага, ― безразлично ответил я, лишь бы снова его позлить.
На этом наш сеанс закончился.
Иоанн Романович смотрел на меня вытаращенными глазами, Диана тоже.
― А чего вы все удивляетесь? ― всплеснул руками я. ― У нас с отцом никогда не было гармоничных отношений.
Диана опомнилась первой.
― Действительно, давайте пригласим Геннадия внутрь, переоденемся и соберёмся, чтобы обсудить наш дальнейший план?
― Хорошая идея, ― улыбнулся Иоанн.
Я безразлично кивнул. Честно говоря, хотелось наперекор отцу отправиться обратно в столицу и закричать: «Я здесь, твари!». Но это был бы самый глупый и безрассудный поступок.
Мы с Дианой ещё до того, как отец вышел с нами на связь, планировали тайное посещение игорных домов, принадлежащих Черкасову. Однако, он подал это так, словно это его изначальная идея.
Как же он любил играть в подобные игры. Потом ещё обязательно скажет, что моя роль была минимальной во всей этой авантюре.
Диана отправилась в гардеробную, чтобы подобрать себе наряд, а я зашёл в трапезную, где Иоанн Романович меня накормил тушёным мясом из печи.
Ко мне присоединился Гена, который накинулся на ломти, словно голодный волк. Но оно и неудивительно, я к столу в своём имении приглашал его нечасто, а как он питается вне имения понятия не имел.