Аскольд ел руками, будто приборов в его жизни никогда не существовало. Выглядел при этом он весьма комично. Небольшой рот, в который он пытался затолкать столько еды, сколько туда и не пропихнёшь.
Когда мы закончили, он откинулся на стуле, похлопал себя по животу и посмотрел на нас по очереди.
― Ваш род вскоре продолжится, ― улыбнулся Аскольд, ― К гадалке не ходи.
Мы с Дианой переглянулись, она залилась румянцем.
― Ты мне лучше вот что расскажи, ― произнёс я, ― что за дар у тебя такой необычный, да зачем в Петербург путь держишь?
― Ой, граф, всё настолько просто и прозаично, что я не уверен даже в том, надо ли рассказывать.
― Надо рассказывать, Аскольд, надо.
― Дар у меня сей ещё в двадцать пять лет пробудился, да только охота на меня началась, а в то время про Ордены я знать не знал. Посему и ускользнул по-тихому из родной губернии. С того момента каждый день в пути. Сами знаете, Ваше Сиятельство, если в Ордене не состоять с подобным даром, то безопасно нигде не будет.
― То есть, ты граф?
― Когда-то мне и такой титул присваивали, но то так давно было, что уж и не вспомнить. Как видите, Павел Андреевич, я теперь уже ничего общего со знатью-то и не имею. Да и когда к ней хоть как-то относился, признавали меня неохотно.
― Ты бастард?
Он рассмеялся.
― А вы проницательны, Павел Андреевич, но не совсем правы. Моя история сложна, запутанна и слишком неинтересна. Позвольте лучше узнать, что вы бы хотели получить от меня взамен за ваше радушие?
― Во-первых, чтобы ты никогда, ни при ком и нигде не упоминал ни моё имя, ни имя Дианы, ни имя Иоанна. Это понятно?
― Безусловно, Ваше Сиятельство, что ещё желаете? У вас осталось ровно два желания. Как раз хватит одного вам и одного вашей даме сердца.
Я прищурился.
― Два желания?
― Я человек простой, если кто-то мне делает добро, я делаю в ответ в три раза больше добра.
Мы с Дианой сидели в замешательстве. Повисла долгая тишина, первой её нарушила Диана.
― Ты способен предсказывать карточные комбинации?
Он улыбнулся.
― Я много на что способен, да вот только нити судьбы постоянно изгибаются, вьются, переплетаются. Что сказано сейчас, может поменяться завтра, ― он посмотрел на меня, ― Ведь речь идёт об игральных картах?
Я кивнул.
― Что ж, посему я и не вхож ни в какие азартные круги, ― всплеснул руками Аскольд, ― Всегда побеждаю.
Мы с Дианой переглянулись.
― Ты знаешь, где мы окажемся сегодня вечером? ― спросил у него я.
― Знаю, ― улыбнулся он, ― я даже знаю, сколько вы выиграете.
Диана приподняла брови и подалась чуть вперёд.
― Сколько же? ― уточнил я.
― Достаточно, чтобы за вами началась серьёзная охота, ― он слегка поёрзал на стуле, ― Но дело даже не в выигрыше и не в том, что вы станете серьёзной проблемой для уважаемых антрепренёров. Дело в том, что нити судьбы поставят вас перед серьёзным выбором. К которому вы, скорее всего, не готовы.
Повисла тишина.
― Слушай, возле двери ты изъяснялся более конкретно, ― возмутился я, ― Сейчас ты нам рассказываешь какие-то совсем уж абстрактные вещи.
― Каждое слово звездочёта-предсказателя заставляет нити судьбы колыхаться. Чтобы не разрушить нити вашей судьбы, я вынужден изъясняться… Аккуратно. Дело в том, что эти нити крайне тонкие. Особенно у графини.
Он посмотрел на Диану исподлобья и продолжил:
― Я вижу не так много путей, которые не приведут к печальным последствиям.
― Каким печальным последствиям? ― встрепенулся я.
― Смерти, ― резко ответил он.
Повисла гробовая тишина. Диана сидела оторопевшая. Я смотрел на него с прищуром.
Наконец Аскольд сам прервал молчание.
― Итак, вы планируете загадать хотя бы одно желание из двух? ― улыбнулся он.
― Ты что, исполнитель желаний? ― ответил я вопросом на вопрос.
― Кто знает, Павел Андреевич? Но вам я готов помочь, ― продолжал улыбаться он своими желтоватыми зубами, ― Загадаете что-нибудь?
― Загадаю, ― ответил я, ― Я хочу, чтобы Диане не угрожала смерть.
Он расхохотался.
― Увы, над нитями судьбы и расположением звёзд я не властен, могу прочитать, могу предсказать, могу даже поменять. Но случайно, не намеренно. Сколько раз бывало, у меня судьбу спрашивали, я ведал всё в мельчайших подробностях, после чего нити судеб искривляло так, что получалось совсем не то, что я предсказывал. Увы. Но над этим я не властен.
― Да кто же ты, чёрт подери, такой? ― я уже выходил из себя.
― Тот, кто исполнит два желания прямо сейчас, либо не исполнит их вовсе. У меня терпение тоже не резиновое, знаете ли. Ну же, давайте, загадайте что-нибудь другое. Приземлённое, мирское, что под силу исполнить даже мне.