Я растерялся. Они явно что-то знали.
― День и вправду странный. Подобного со мной не случалось ранее.
― Наверняка всё из рук валилось, верно? ― продолжал старый голос. ― Буквально горело, да?
― У меня взорвалась папироса прямо во рту, пока курил.
Все трое засмеялись.
― Помню, как у меня в этот день двигатель мобиля загорелся, ― произнёс женский голос.
― У нас не сеанс воспоминаний! ― рявкнул старый голос и девушка замолчала. ― Итак, молодой Евграфов, слушайте внимательно и запоминайте. Сила рода пробуждается через четверть века. В день вашего рождения. В этот день вы меняетесь. Жизнь разделяется на «до» и «после». Отношение иных к вам тоже резко меняется. Если до сего момента вы не представляли для них интереса, то с этого дня на вас может начаться охота.
Низкий басистый голос выдержал паузу. Длинную. Я даже начал переживать.
― Но мы не можем вас заставить сделать выбор. Теперь только вы сами властитель своей судьбы. Поэтому вам придётся ответить на самый важный вопрос. Возможно, важнейший в вашей жизни, молодой граф.
― Какой?
― Готовы ли вы, граф, вступить в Орден расколотой луны?
― Что это мне даст?
Снова смех.
― Вы можете согласиться, а можете отказаться, Павел Андреевич. Никто не заставляет. Вы же сами сюда пришли, верно?
Он замолк. В голове у меня творился хаос. Вопросы, вопросы, бесконечные вопросы. Кто эти люди? Люди ли это? Или просто голоса в моей голове? Но если это голоса, то как получилось, что им удалось меня ранить?
Ладонь предательски ныла, кровь текла без остановки. Но я не обращал на это внимания.
― Я и впрямь пришёл добровольно. Но никто не говорил мне, что меня ждёт подобное.
― В этом и заключается таинство вступления в Орден. Если вы согласитесь, мы встретимся ещё и не раз. Но если откажетесь, то никогда больше не услышите эти голоса.
Вокруг меня трое каких-то фанатиков, они порезали мне ладонь, а теперь приглашают в какой-то орден. Зачем мне этот Орден? Да и к чему вообще весь этот цирк?
Чёрт, неужели с отцом происходило то же самое? Ладно, нет смысла думать о том, что будь я на вокзале с Лесьяной, моя жизнь повернулась бы иначе. Я здесь, я принял решение, я сделал этот выбор ещё давно.
Просто боялся в этом самому себе признаться. Так что, если идти, то до конца.
― Никакой Лесьяны на вокзале не было, граф. ― тихо произнёс женский голос.
― А ну умолкни! ― взвыл старый голос. ― Он должен сделать окончательный выбор сам! Клянусь расколотой луной, ещё раз ты посмеешь открыть рот без разрешения, и я вырву твой язык, бесовка!
― Прошу прощения. ― взмолилась девушка. ― Я…
― Григорий. Она мешает.
Послышался щелчок пальцев, и я почувствовал, как в помещении стало на одного человека меньше.
― Итак, Ваше Сиятельство, Павел Андреевич, ― вновь обратился ко мне старый голос. ― Ваш ответ. Готовы ли вы пополнить ряды Ордена расколотой луны?
― Чушь какая-то, ― буркнул я себе под нос.
― Готов или нет! ― заорал он так, что я аж подпрыгнул. ― Простой вопрос, который подразумевает простой ответ. И вы дадите мне его. Сейчас же. Как и ваш отец когда-то.
У меня в груди всё вспыхнуло.
― Отец⁈ Что вы знаете о нём? Он был в ордене? Почему никто ничего не рассказывает мне? Почему я нахожусь в неведении?
Впервые за всё время я услышал тяжёлый смех старца.
― Без ордена рассечённой луны ваше пробуждение не состоится, молодой граф. Вы погибнете. Просто ещё не знаете об этом. ― вновь начал властно говорить старый голос. ― И да, орден даст все ответы на ваши вопросы. Но прежде необходимо решить, готовы ли вы стать членом Ордена расколотой луны?
― Готов! ― выпалил я.
― Спасибо за разрешение, молодой граф.
― Разрешение на что?
Внезапно я ощутил, что всё моё тело онемело. Я не мог и пальцем пошевелить.
Кровь застыла, я вглядывался в темноту и только догадывался о причинах моего остолбенения.
Это определённо связано с вытекающей кровью из ладони. Я чувствовал, будто через эту рану некто могущественный завладел моим телом.
Ибо сама рана горела адским пламенем, а вся кровь, что вытекла, будто начала вскипать.
Хотелось заорать от боли, но не получалось. Я собою не владел.
Через мгновение я почувствовал, как с меня кто-то стащил сюртук, затем сорочку.
Это ещё зачем?
Но не успел я задаться этим вопросом, как ощутил обжигающую боль в плече. Такую, что терпеть было бы невозможно.
Если бы я владел собой, то любыми способами прекратил бы жгучую боль. Но она продолжала меня испепелять.
Казалось, что мне ставили клеймо раскалённым железом. Однако, шипящих звуков я не слышал. Звуков вообще не было. Всё происходило в звенящей тишине.