— Снаружи… всё в огне. Полгорода нет.
Эльза сжала плечо дочери, зашептала:
— Тише, не смотри, не думай. Главное, мы вместе. Мы живы.
— Живы, — мрачно повторил кто-то из угла. — Пока.
Тяжёлая деревянная дверь с трудом поддалась, и в подвал хлынул серый рассветный свет. Люди один за другим поднимались по широкой лестнице, стараясь не смотреть по сторонам. Но стоило выйти наружу — реальность обрушилась всем разом.
Бруннштадт был неузнаваем. Адельхайд шагнула за матерью, прижимая к себе документы и поводок Фенрира.
— Господи… — выдохнула Эльза, прижимая ладонь ко рту.
Между дымом и обрушенными стенами, среди толпы растерянных людей, медленно брёл Йоханнес. Его походка была неровной, глаза — красные, пустые.
— Йохан! — выкрикнула Адельхайд.
Парень поднял голову, не понял, откуда зовут. Увидел её и замер, потом почти бегом пошёл навстречу. Когда они встретились, слова потеряли смысл — друзья крепко обнялись.
— Я… я видел, — наконец выдавил он хрипло, не отрываясь от её плеча. — Маму… её останки собаки утащили. Большие, бездомные. Когда всё рушилось. Я хотел догнать… но… — голос сломался, он зажмурился.
Адельхайд только сильнее обняла его. Она чувствовала, как он дрожит, и не знала, что сказать. В голове звучал лишь вой сирены, застрявший в ушах, и сильный стук собственного сердца.
Позади него шатался его отец — в грязной шинели, с бутылкой в руке. От него пахло спиртом так сильно, что можно было подумать, он сам залит горючим.
— Всё… всё пропало, — бормотал он, не поднимая глаз. — Дом, жена… чёртов город.
Вокруг кричали, звали родных по именам, кто-то копал руками завалы, вытаскивая тела. На площади люди выстраивались в очередь к повозке, где военные собирали погибших.
По улицам растянулись группы солдат в серых шинелях. Над площадью возвышался импровизированный подиум — пара ящиков из-под снарядов, сложенных друг на друга. На них стоял офицер в кожаном пальто с поднятым воротником. В руках у него была папка.
— Всем гражданским собраться у восточной стены. Женщины с детьми — в первую очередь. Мужчины — помогать расчистке завалов!
Толпа загудела. Несколько мужчин выругались вслух.
— Да мы всю ночь в подвале просидели! — крикнул один. — А теперь ещё и камни таскай?!
— Сами солдаты пусть копают, у них сил больше! — подхватил другой.
Офицер не моргнул. Лишь продолжал выкрикивать приказы, будто не слышал возмущения:
— Раненых доставить в госпиталь на западной улице. У кого оружие — сдаёте в комендатуру. Повторяю: порядок должен быть восстановлен!
Адельхайд смотрела снизу вверх на офицера. Его слова звучали правильно, будто так и должно быть, но люди вокруг встречали их с холодом и злостью.
— Да пошёл ты со своими приказами! Где вы были ночью, когда нас бомбили?!
Все головы повернулись к мужчине — широкоплечему кузнецу.
— Верно! Только сейчас явились, порядок наводить!
— А мою семью ты спасёшь, а?!
Офицер медленно повернул голову. Его лицо оставалось каменным, глаза — холодными, как сталь. Он спустился с ящиков, шагнул прямо к кузнецу. На секунду в толпе повисла тишина.
— Повтори, — прошипел офицер.
— Я сказал… — начал мужчина, но не успел договорить.
Офицер резко развернул винтовку и с силой ударил его прикладом в живот. Кузнец рухнул на колени, хватая воздух. Офицер сплюнул рядом, затем бросил:
— Неблагодарные твари. Мы ваши шкуры спасаем, а вы ещё рот открываете.
Он махнул рукой солдатам, и те молча разогнали толпу. Сам же офицер забрался в грузовик с чёрным тентом, хлопнул дверью. Мотор заурчал — машина тронулась прочь. Никто не сказал ни слова.
Толпа ещё не успела разойтись, когда Вильгельм выхватил из рук Адельхайд кожаную папку с документами и шагнул прямо к ближайшему солдату.
— Ты, — гаркнул он, и прежде чем тот успел ответить, Вильгельм дважды с силой ударил документами по лицу солдата. — Смотри сюда!
Солдат покачнулся. Вильгельм уже распахивал папку, показывая гербовую печать и аккуратно вложенные бумаги.
— Капитан Вильгельм Штольц, — его голос резал воздух, как лезвие. — Запоминай и передавай слово в слово. Я требую немедленно доставить мою семью в штабной сектор.
Солдат замер, переводя взгляд с папки на лицо капитана.
— Ну?! — рявкнул Штольц так, что парень едва не выронил винтовку. — Выполняй!
Солдат торопливо отдал честь и бросился к грузовику.
Скоро у обочины остановился военный грузовик с брезентовым тентом. Солдаты стали перегонять людей внутрь, выбирая из толпы тех, кто держал в руках документы с печатями или имел при себе форму. Остальных отталкивали прикладами, громко приказывая разойтись.