— Ты. Доброволец? — он склонил голову, будто смакуя. — У тебя в руках лопата, и та тяжелее тебя.
Она сжала зубы, стараясь не отворачиваться.
— Я справлюсь.
Офицер поднял перо, лениво постучал им по странице.
— Справишься, значит. И ради чего?
— Ради… ради города. Ради Республики. Семьи.
— Хорошо. Посмотрим, как твоя решимость выдержит первую грязную работу. Сегодня на сборы... в пять. Кто не явится, сам виноват.
— Следующий, — офицер махнул рукой.
Адельхайд сделала шаг в сторону, потом ещё. Вдруг остановилась и снова повернулась к столу.
— Где именно сборы? — спросила она.
— Внутренний плац. Второй двор за воротами. Не опоздай, девчонка.
Сырой запах земли ощущался как аромат победы. На губах невольно заиграла улыбка, маленькая, упорная, с лёгкой гордостью. Казалось, под рёбрами вспыхнул тихий огонёк, и шаг её стал решительнее. Впереди она заметила знакомый силуэт. Йоханнес, с таким же восторгом на лице, почти подскочил к ней.
— Адель! — с трудом выговаривая слова между вдохами. — Меня… меня взяли. Сказали, годен. Представляешь?
— Кажется, и меня тоже.
На миг повисла тишина. Йоханнес моргнул, не сразу осознавая услышанное. С его лица в ту же секунду ушла радость, проступило беспокойство. Он придвинулся ближе и заговорил сбивчиво, торопясь:
— Подожди. Нет. Ты… ты не должна. Адель, послушай, тебе лучше остаться здесь. Найти мужа, семью завести, детей… родить…
— Не говори как мой отец, — остро перебила.
Кудрявый опустил глаза, ладонь нервно тёрла ворот рубахи. Несколько раз открыл рот, будто собирался возразить.
— Прости. Я не имел права так… я просто боюсь за тебя, понимаешь. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Он поднял взгляд и вдруг схватил её за руку, сжал крепко, как будто боялся, что она исчезнет.
— Ладно. Если ты решила... значит, вместе. Хоть на войне, хоть где угодно. Я рядом.
— Спасибо, Йохан. Я не представляю, как сказать родителям. Отец меня живьём сожрёт, если узнает. А мама… она не станет кричать, просто будет смотреть, как на худшее разочарование.
— Значит, пока молчим.
Девушка решила не терзать себя лишними мыслями, стараясь незаметно перевести разговор. Она огляделась, провела ладонью по старой ограде.
— Видно же, что тут когда-то жили богатые, — заметила она, с интересом глядя на массивные дубовые двери и резной балкон. — Всё ещё дышит чужими деньгами.
Йоханнес прищурился, глядя на фасад.
— Богатые, да. Только не наши, — он наклонился ближе, понизив голос. — Знаешь, кто тут жил? Дипломаты из Северной Империи. До войны. У них был свой штаб. Говорят, роскошь страшная: ковры, золото, вина в подвалах.
— И куда они все делись? — Адельхайд вскинула брови.
Йоханнес ткнул пальцем в сторону каменной лестницы, ведущей вниз.
— В подвал. Всех. Расстреляли одной группой, как только война началась. Мол, чтобы не шпионили. Теперь в подвал и солдат пускают редко… там до сих пор кровь на стенах.
— Ты ещё скажи, что призраки по ночам бродят, — она поморщилась, невольно посмотрела в ту сторону. Мороз прошёл по коже.
— Может, и бродят, — усмехнулся. — Только точно знаю: живых оттуда никто не выпускал.
Они медленно прошли по двору, обходя сломанный фонтан. Каменные плиты под ногами были треснуты, кое-где пробивалась трава.
— Откуда ты всё это знаешь? — спросила Адельхайд, наконец нарушив молчание.
— Да с солдатами поболтал. Они-то охотно языками чешут. Ну и… я немного пошастал. Даже в госпиталь заглянул. Там, скажу тебе, рай на земле. Медсёстры, Адель, одна фройляйн за другой. Все в белом, свеженькие, как булочки из печи. Глаза блестят, щёки румяные. Хоть сейчас женись на троих сразу!
— Конечно, — протянула она с укором. — Йохан, ты только своей головкой думаешь, и я даже не про эту, — она постучала пальцем по его виску.
Он вспыхнул, кашлянул в кулак, но улыбка так и осталась на лице.