В груди Адельхайд сжалось всё одновременно. Казалось, что в неё врезались сотни колоколов, бьющихся одновременно, глухо и беспощадно, так отражалась её реакция на увиденное.
Нос судна пробил песок, как стрела. Удар был такой силы, что едва не выбили зубы. Из клубов дыма показался Ротман, весь в копоти, глаза горели, как раскалённые угли.
— Вон с корабля, быстро. Вы что, стадо баранов?! Двигаться!
Мужчина толкал, хватал за шиворот, тянул за руки, словно пытался вернуть жизнь в тела, где остался только страх. Был пастухом для разбежавшегося стада, когда люди метались. Через мгновение Адельхайд не поняла, как оказалась на берегу, лицом в песке. Крупицы скрипели между зубами. Она приподняла голову, задыхаясь от тяжёлого, солёного воздуха, и окинула взглядом окружение — вперёд, назад, по сторонам. Глаза метались, отчаянно ища друзей.
Сначала заметила Фенрира. Дог стоял по грудь в воде, яростно тянул за собой рыжеволосого друга, вцепившись зубами в воротник формы. Дёргал так изо всех сил, что казалось, форма вот-вот разорвётся на куски. Следом послышался сдавленный вдох. Йохан закашлялся, захлёбываясь.
Адель, дрожа, поползла к ним по мокрому берегу. Помогла Фенриру вытащить друга, осторожно приподняла его голову и коснулась щёки.
— Йохан… ты слышишь меня?
Сердце стучало так, будто собиралось вырваться наружу, а глаза выискивали хоть малейшее движение друга. Слова срывались с губ — не от холода, а от того оцепенения, когда ужас становится слишком плотным, чтобы его можно было назвать страхом.
Праень пробормотал что-то невнятное между кашлем и судорожным вдохом. Вода стекала по лицу, губы были синие. Фенрир стоял рядом, поскуливая, боясь, что хозяин не очнётся. Она склонилась над ним, руки едва удерживали себя, касаясь его в беспомощном порыве, оставляя на коже следы грязи и нервного напряжения.
— Всё… всё, ты жив, слышишь? — слова срывались, то ли приказ, то ли мольба.
Йохан медленно открыл глаза.
— Я… думал, нас накрыло, — прохрипел он.
— Почти, — вырвался нервный смешок. — Ротман велел всем к берегу. А ты, как всегда, решил проверить, каково это… тонуть.
Он улыбнулся бледно.
— Хотел почувствовать себя моряком… вот и почувствовал.
Адель хмыкнула и прижала его плечо, но глаза блестели.
— Дурак. Ещё раз так… и я сама тебя утоплю.
Холодный ветер бил в лицо. Позади кричали офицеры, перекликались выжившие. Йохан ударил кулаком по груди, заставляя лёгкие слушаться. Девушка наклонилась над ним, всё ещё дрожа, и поцеловала сначала мокрый лоб, потом щёку. Соль, песок и слёзы смешались на губах.
— Жить будешь, — сказала она хрипло.
Йохан слабо поднял руку.
— Только благодаря Фенриру… он вытянул меня.
Он погладил любимца. Адель тихо усмехнулась и поцеловала пса в макушку.
К ним подошёл Карл Ротман.
— Подняться и к строю, — бросил он сухо, без сочувствия.
Так бездушно, так мерзко, что Адель захотелось закричать. Как он может говорить так, будто ничего не случилось? Йохан мог умереть. Просто исчезнуть в холодной мутной воде, пока Ротман следил за своими чертовыми секундами. Но они подчинились. Встали, ковыляя, стряхивая с себя промокшую ткань, и последовали за остальными, едва держа равновесие. Похоже, никто не пострадал. Остался лишь страх — густой, вязкий, въевшийся в кожу, будто отпечаток ужаса, который невозможно стряхнуть.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов