— Адель… — только и смог произнести он, растерянно качнувшись вперёд. — Эй… что случилось? — его голос прозвучал непривычно мягко. — Ты как будто… сама не своя.
Адельхайд резко вскинула голову, глаза её сверкнули.
— Ничего… ничего не случилось, понял?! — огрызнулась она резко.
Мгновение спустя её лицо изменилось — гнев погас в глазах, на его место проступила измотанность. Она опустила взгляд, провела ладонью по волосам и тихо добавила:
— Прости, Йохан… я не хотела. Просто… просто достали.
Йохан кивнул, молча принимая извинение. Он уже привык к её вспышкам. Давно привык.
— Где твой отец? — спросила Адельхайд, пытаясь перевести разговор в сторону.
Йохан усмехнулся безрадостно, пожал плечами.
— Где-где… в трактире, конечно. Своими дружками офицерами заливает.
Пару минут молчание. Йохан почесал затылок, чуть наклонился к ней.
— В воскресенье опять пойду в церковь, — продолжил, стараясь придать голосу непринуждённость. — Ну, как обычно. Батя настаивает, чтобы я молился за солдат Республики. Может, и ты пойдёшь? Вместе посидим, свечку поставим…
Адельхайд нахмурилась, опершись плечом о холодную стену подъезда.
— Молиться… — протянула она задумчиво. — Не знаю, Йохан. Они там сражаются, умирают, а мы… свечки ставим. Думаешь, им от этого легче?
— Легче или нет, не знаю. Но мать говорит, что хоть так мы делаем доброе дело. И… — он криво усмехнулся, — если не пойду, батя уши надерёт.
— Ну, раз батя надерёт, тогда иди. А я… посмотрю. Может быть.
Йохан ободряюще улыбнулся:
— Я место тебе оставлю. Если передумаешь.
Ночь накрыла Бруннштадт плотным чёрным покрывалом. Три часа — улицы вымерли, редкие фонари едва мерцали на перекрёстках, воздух казался вязким от угольного дыма и тумана. Город спал. Высоко над облаками скользили самолёты. Тяжёлые бомбировщики с двумя винтами, чёрные, без опознавательных знаков. Корпуса блестели от конденсата, винты едва слышно резали воздух. Лётчики сидели в глухих кожаных масках. Машины шли клином, тяжёлые и неуклюжие на вид, но каждая несла в брюхе груз, способный за несколько минут превратить квартал в руины.
Под крыльями, внизу, Бруннштадт был беззащитен.
— «Ворон-один» вызывает штаб. Подтверждаем визуальный контакт. Город под нами. Ждём указаний, — голос пилота был глухой в маске, каждое слово ломалось треском помех.
На мгновение в эфире воцарилась тишина, лишь шорох статики. Потом низкий, уверенный голос прорезал шум:
— «Ворон-один», приём. Начать зачистку сектора. Первые цели. Школа на юго-востоке, рядом госпиталь. Повторяю: школа и госпиталь. Склад боеприпасов в третью очередь. Задача, деморализация населения.
— Подтверждаю… школа?.. Госпиталь? — второй пилот, молодой, с дрожью в голосе, пробормотал в микрофон.
Сразу ответил командир, резкий, отрезающий любые сомнения:
— Приказ штаба. Выполнять без колебаний.
В кабинах других машин загудели короткие отклики:
— «Ворон-два», понял.
— «Ворон-три», готов.
— «Ворон-четыре», курс подтверждаю.
Моторы завыли громче, строй из чёрных туш рванул вперёд, и тьма под крыльями стала стремительно приближаться.
Глава 2: Шаг назад
Глава 2
Строй бомбардировщиков разорвался в небе. Каждая машина ушла на свой курс, тянув за собой рёв моторов.
Первый сбросил груз. Из брюха железного монстра вывалился длинный корпус бомбы. Несколько секунд — глухой удар. Госпиталь содрогнулся, стены разлетелись, в воздух взметнулся столб кирпичной крошки, огня и пыли. Окна в соседних домах выбило взрывной волной, по мостовой побежали ошмётки стекла и кровли.
Второй пошёл ниже. Бомба сорвалась с держателя, просвистела в ночи и ударила по детскому саду. Здание сложилось внутрь себя, словно картонный домик.