- У меня прекрасная ванна, дорогая. Я обещаю тебе смыть с себя все ужасные запахи. И тебе не помешает привести себя в порядок. Заодно оценишь и мою ванну вместе с бассейном. К твоим услугам - лучшие благовония Хампайер-тауна. Я всю жизнь мечтал проверить именно с тобой отличительную черту нашего давно исчезнувшего народа. Мы ведь оба - последние остатки Великого племени Скитальцев, кто единственные во всей вселенной владели секретом настоящей огненной страсти. А Изольда ждет нас к себе лишь завтра.
- Нахал! Какой же ты нахал, Маклауд. Но иногда бываешь и немного мил …
Глава 2. Изольда
Великая императрица Хампайеров не находила себе места в ожидании встречи с Индобагролой. Все это утро, впрочем, как уже две недели она не могла вернуть своему царственному супругу интерес к жизни.
- Зачем мне теперь вообще нужна эта жизнь в серых красках столь ужасного наказания? –с тоской в голосе, что, казалась способна была разжалобить даже каменные стены её дворца, день и ночь ныл несчастный Брем.
- Дорогой, мой, ненаглядный! Врачи в один голос утверждают, что воздержание положительно сказывается на состоянии всех основных органов наших тел.
- Что-то твои врачи не практикуют оскопление, как один из методов лечения страждущих. А та часть тела, состояние которой меня сегодня беспокоит больше всего остального, не воспринимает никаких положительных эмоций от воздержания.
После небольшого поверхностного осмотра этой самой пострадавшей части Йованс заканчивал свой монолог душераздирающим воплем:
- Какое здесь может быть положительно влияние, если я чувствую, что это место от вынужденного безделья просто УМЕНЬШАЕТСЯ в объеме!
В итоге этого бесконечного нытья уже к концу первой недели Изольда вдруг стала замечать, что Маклауд, казавшийся ей довольно щуплым в сравнении с высоким и стройным, как кипарис, Йовансом, стал вроде и ростом повыше, и лицом приятнее. А кипарис Йованса утратил дерзкий аромат своей хвои, стал в её глазах заметно желтеть и сохнуть.
- Но нет, нет! Это же не любовь, или не та любовь! - Твердила она себе, отворачивая в сторону взгляд от старого воина, - неужели так верна эта проклятая поговорка –Любовь зла, полюбишь и к …
От дурных мыслей её отвлекала жажда мщения к скиталице. Первую неделю она все придумывала каким способом заставить эту шарлатанку подольше страдать и мучится перед казнью. О казни вначале она даже и не задумывалась. В такой ситуации думать о неизбежном – только время зря терять. Однако к концу второй недели совместного воздержания обеих супругов, она вдруг поняла, что если даже и скиталица и вылечит мужа, то гарантии от рецидива этого чертового недуга нет никакой. Значит о казни пока лучше не думать и, наверное, не только пока, и не только по этой причине …
Тут ей объявили, что в приемную прибыл Маклауд с арестованной Индобагролой и не решается войти к ней без разрешения даже с докладом.
Изольду бросило в жар:
- Ну, наконец-то! Молодец, все же мой Маклауд, быстро справился! Уж теперь-то я с неё все соки выжму. Если не сможет в самое ближайшее время поправить здоровье моему Брему – я заставлю её пожалеть, что на свет появилась!
- Пусть войдут! – что было сил рявкнула Изольда и, словно рассерженная львица, заняла в кресле самую угрожающую позу.
______
Маклауд сразу распознал ужасное состояние царицы и в предчувствии близких громов и молний заикаясь доложил:
- Г-госпожа имп-ператрица, Инд-д-добагрола д-доставлена!
- Хорошо Маклауд! Оставь нас и не стой под дверью, не то скормлю твои уши придворным псам!
Маклауд пулей вылетел за дверь. Сердце у бедной скиталицы сжалось в комок от ужаса предстоящей кары.
Брови Изольды сошлись в одну грозную линию. Голос царицы прозвучал, как предвестие приговора:
- Надеюсь, мне не потребуется объяснять тебе все последствия твоего гнусного шарлатанства?
- Индобагрола молчала. У неё уже был опыт подобных, пусть и не столь страшных разговоров. Не зря же её приговорили в восьми цивилизациях. Обязательно нужно дать выговориться, обязательно! Пусть из царицы выплеснутся самая черная злоба и ненависть.
- Две недели назад ты ведь могла бы и отказаться выполнить мою просьбу. Ведь ты же оценивала все возможные риски и должна была, просто обязана была их оценить. Я ведь тебе не пассия, какого-нибудь сран…го царька с твоей жалкой Магурии.
Изольда достала из стола страшно дорогую сигару, встала с кресла, подошла к окну и закурила. Нервы! Уже неделю, как ей достали эти уникальные успокаивающие сигары с той самой безлюдной Магурии, родины последних скитальцев, где эти растения с трудом находили редкие ботаники-старатели. Если бы две недели назад кто-то сказали ей, что она начнет курить, через час бедняга остался бы без головы. Но это произошло. Сначала был Йованс, потом её любовь, затем свадьба вселенской пышности, потом измены, тоже вселенской, но уже пошлости, потом эта подлая шарлатанка … Ну, не совсем-совсем уж очень подлая. Не совсем … Палач, четвертующий преступника не может считаться подлым. Ведь по сути своей импотенцию Йованса можно считать и божьей карой, воздаянием за страшный грех прелюбодеяния. И если бы не чудовишные последствия для ней самой импотенции мужа, в части его способности к воспроизводству наследника, то в принципе с этой импотенцией можно было бы как-то и попытаться смириться …