Ториан медленно опустился на скамью рядом с доктором. Лицо юноши остекленело от серьёзности, — Да, после штурма столичной системы Доминиона, Империя Русолем отвела свои силы, оставив Сино и Стейнов с Чёрной Звездой один на один. Плюс, как я узнал, ваше государство отошло от идей монархии. Так что в какой-то мере я идеологический враг для вас, — слова молодого человека были взвешенными, и каждое из них казалось воплощением внутреннего спора.
Никола улыбнулся, глаза сияли искренностью и теплотой, — Вы такой ярый монархист, как погляжу, — доктор, встав с кресла, подсел к Ториану.
— Успокойтесь, юноша. Сейчас я прежде всего ваш врач. К тому же, бывший полевой хирург, — тон мужчины был мягким, но чувствовалась усталость.
— Я участвовал в десанте на Умплектус, лечил солдат чем мог. После отправился с остатками флота отвоёвывать Сино. Видел много крови и больше не хочу участвовать в кровопролитии. Если и вести баталии, то пусть это будет на трибуне или как у нас с вами, в тихой, уютной комнате за чашечкой чего-то горячего.
Ториан ухмыльнулся, улыбка была искажена усталостью, — А я думал, вы, как мой лечащий врач, будете против того, чтобы пациент употреблял алкоголь, — юноша поднял взгляд на Никола, искренне интересуясь реакцией врача.
Доктор подмигнул, иронично произнеся, — Скажу вам, как член медицинского братства, я, увы, крайне непорядочная личность. Ведь любой носитель белого халата должен при себе иметь скальпель, маринованный овощ и разбавленного спирта литр. К сожалению, сейчас при мне только скальпель, — его слова были лёгкими, но в них чувствовалась глубина скрытых переживаний.
Ториан задумался, взгляд потускнел от внутренних раздумий.
— Но почему вы со мной говорите, как со старым приятелем? Хотя при всех раскладах я должен вызывать у вас презрение, — тон юноши был тихим, словно он боялся услышать ответ.
Никола встал, — Потому что, невзирая на возраст, принадлежность к государству, мы оба прошли мясорубку. Я её прошёл на Умплектусе, когда собирал среди погибших солдат аптечки первой помощи или ампутировал со свежего трупа часть тела, бойцу, которого я могу спасти. А вас, молодой человек, перемололо в столичном регионе. Очень повезло, что рухнули на том планетоиде. Ваше тело было хорошо заморожено, а мозг имел минимальные повреждения. Немного иначе бы приземлились, и считай, этого разговора бы не было, — голос врача был спокойным, но были слышны нотки грусти по утраченным жизням.
В каюте потух свет, создавая мрачную атмосферу. Комната погрузилась в темноту, и экран виртуальной клавиатуры был единственным источником света. Тишина стала осязаемой, как будто сгущала воздух вокруг. Ториан, сидя на кровати, ощущал вес атмосферы, что окружала юношу.
— Ну что, продолжим познавать пропущенное за эти пять лет, — думал юноша, оглядываясь в поисках шлема виртуальной реальности. — Хотя, судя по поведению Никола, я упустил много важных моментов.
Громоздкий головной убор, спрятанный под кроватью, казался обыденным предметом, но на деле был порталом в другой мир. Шлем представлял собой сложное устройство, украшенное многочисленными датчиками. Обтекаемыми линии, обеспечивали комфортное погружение в виртуальность. Ловкими движениями Ториан активировал устройство, осторожно надел его.
Темнота окружила, заполняя всё пространство вокруг. Сначала возникло ощущение изоляции, но вскоре появились окно и виртуальная клавиатура. Молодой человек быстро ввёл пароль, и мрак отступил, предоставляя место мирному зелёному лугу и голубому небу. Посредине поляны возник стол, усеянный папками.
Ториан сел за стол, и внимание сосредоточилось на множестве файлов, расположенных перед юношей в виртуальном пространстве. Рука невольно потянулась к папке, с мрачно маркировкой "Умплектус". Как только молодой человек открыл файл, пространство перед ним наполнилось документами и видеозаписями, которые окунули в гнетущую атмосферу прошедших боёв.
Перед молодым человеком развернулась панорама космического сражения: звездолёты, окутанные пламенем, вспыхивали яркими всполохами при попадании зарядов, что, словно метеоры, прорезали темноту космоса. Огненные шлейфы кораблей, разрывавшиеся и медленно падающие в бескрайнюю пустоту, создавали впечатление звёздного дождя. Взрывы, глухие и беззвучные в вакууме, и отчаянные крики пилотов, что казались лишь эхом, на ложились на эту картину, придавая мрачность и напряжённость.