Затем камера перенесла зрителя на поверхность планеты Умплектус. Артиллерийские обстрелы безжалостно превращали зелёные поля в чёрные, обугленные пустоши. Разорённые ландшафты, где каждый участок земли был изрыт и опалён, и мерцающие на горизонте огни пушек создавали видение апокалипсиса. Десантные отряды, пытающиеся найти укрытие от неумолимого артобстрела, передвигались по израненной земле, фигуры бойцов выглядели подавленными и безнадёжными.
Сцены из палаточных госпиталей открыли зрителю последствия сражений: умирающие солдаты заполняли каждый уголок медицинского отсека. Шум, стоны и последние вздохи тех, кто проиграл свою битву, создавали фон, пронизанный отчаянием и болью. На одном из кадров видеозаписи зафиксирован момент, когда молодой врач, похожий на Николу, с серьёзным и скорбным выражением лица, аккуратно закрывал глаза умирающему бойцу.
Молодой человек медленно снял шлем виртуальной реальности, руки немного дрожали от напряжения. Впечатления от увиденных кадров были столь ошеломляющими, что вызвали у Ториана острое чувство страха. От груза зрелищ он с трудом переводил дыхание, пытаясь осмыслить всю глубину трагедии.
Сидя в полумраке комнаты, Ториан ощущал, как воспоминания о штурме столичного мира возвращаются к молодому человеку, словно призраки прошлого. Юноша помнил каждый взрыв, свист лазеров, пронзающих космическую тьму. Поражение имперского флота было шоком, невообразимым и неприемлемым. Теперь, глядя на видеозаписи, бывший лейтенант империи не мог отделаться от мысли, что всё это было напрасно.
— Зачем была нужна эта война? — спросил молодой человек самого себя вслух. В голове крутились мысли о бессмысленности конфликта, о потерях, которые невозможно оправдать.
— «Что будет дальше с теми, кто выжил? И какая память останется о тех, кто ушёл навсегда?» — размышлял Ториан, медленно осознавая, что живым предстоит не только восстановить разрушенные миры, но и залечить раны души, а мёртвым… им останется лишь быть воспоминанием в тихих молитвах.
Ториан встал, подошёл к иллюминатору и посмотрел на звёзды. Космические светила казались такими мирными и далёкими от человеческой борьбы и страданий.
— Может быть, однажды мы научимся жить без войн, — прошептал юноша, надеясь, что галактика услышит тихую просьбу.
Тяжёлый, хриплый голос Николы прервал поток мыслей Ториана. В дверном проёме стоял доктор, чья фигура казалась подавленной усталостью. Сутулая осанка, глубокие, тёмные круги под глазами и бледность кожи говорили о бесчисленных часах без сна. Морщины на лице напоминали карту сложных жизненных путей, а глаза, полные горечи, вперемешку с усталостью отражали сражения, которые доктор видел.
— Я рад, что вам повезло пропустить большую часть войны, — начал мужчина, в голосе которого звучала утомлённость, словно каждое слово было выдавлено последними остатками сил.
— Многие выжившие превратились в свечи, что тухнут в мирной жизни. Кто-то успел интегрироваться в новую реальность, а иные от тоски по простым вещам возвращаются на поля рождающихся конфликтов. Или умирают, — слова падали тяжёлыми каплями, оставляя после себя эхо боли. Казалось, Никола вернулся в дни штурма Умплектуса.
Ториан, не отводя взгляда от доктора, искал в лице врача признаки чего-то большего, чем просто усталость.
— Что-то случилось, Никола? — спросил молодой человек, в чьём голосе звучало беспокойство, а взор стал острым и проницательным.
Никола медленно поднял глаза, и на мгновение их взгляды пересеклись.
— Мы скоро прибудем на Калой-Мах. Вы будете дома, — сказал врач, чей голос дрогнул, словно нёс в себе вес усталости от всего, что было пережито. В глазах мелькнула искра — возможно, это была надежда на покой, или же просто отражение боли, которую он так долго нёс в себе.
— Это приказ губернатора Калой-Маха, — тяжело добавил врач.
Ториан ощутил, как сердце замерло на мгновение, — Прервать реабилитацию? Но почему? — голос юноши был полон недоумения, а брови сдвинулись в выражении глубокого удивления. Молодой человек не понимал, что могло заставить губернатора, родного дядю, принять такое решение.
Во взгляде Николы читалась не только усталость, но и нечто большее — тяжесть несказанных слов.
— Губернатор Калой-Мах… он приказал немедленно вернуться. Возникли семейные обстоятельства, — голос доктора дрожал, словно каждое слово было тяжёлым камнем.
Ториан почувствовал, как грудь сжалась от шока. Семейные обстоятельства? Молодой человек вспомнил, как искал информацию о судьбе дома Руссо, но каждый раз его поиски заканчивались ничем.